Поначалу в качестве страховки Джон хотел сам занять место в пилот-ложементе «Ворона», но, размыслив здраво, решил, что два разума, подключенные к одной кристаллосфере, — это уже чересчур, поэтому он остановил свой выбор на втором «Вороне», благо обе машины были полностью собраны и стояли в лаборатории для окончательного тестирования всех узлов перед отправкой заказчику.
В случае если Инвар поведет себя неадекватно, Джон сможет либо дистанционно отключить, либо уничтожить его «Ворона». Полная непредсказуемость последствий реанимации заставляла Джона идти на риск, морально готовясь к любому обороту событий.
Благо после отлета Геи Джон находился именно в таком состоянии угрюмой решимости, когда ему хотелось действовать, и неизбежный риск не казался неодолимым препятствием для осуществления замысла.
«Пусть все идет своим чередом…» — подумал он, подходя к специальной подставке, на которой покоился цилиндр с мозгом Инвара.
Он знал, что все предрешено еще на Рае и предсмертная фраза Зори-Магира все равно не даст ему покоя, если он не попытается исполнить свое мысленное обещание, данное на далекой планете умирающему другу.
…С усилием сняв из захватов увесистый полуметровый цилиндр, Джон ступил на площадку технического подъемника, позволив механизму подняться на высоту рубки управления серв-машины. Здесь начинался овальный решетчатый балкон, плотно прижатый ажурными штангами к камуфлированной броне «Ворона».
В отличие от «Фалангеров» и «Хоплитов», входной люк «Ворона» располагался не в днище, а сбоку, сразу за оружейным пилоном, на который крепилась подвесная ракетная установка, но, прежде чем шагнуть в объятия мягкого желтоватого света, падающего сквозь открытый проход, Джон на мгновенье остановился, окинув взглядом внушительную площадь механической лаборатории.
Отсюда, с высоты десяти метров, две серв-машины действительно напоминали огромных, сложивших крылья птиц, особенно та, что стояла поодаль и была видна во всех подробностях. Отличительной особенностью «Воронов» являлась грозная, неповторимая эстетика мощи, удачно отраженная конструкторами «Галактических Киберсистем» в плавных обводах плотно состыкованных керамлитовых сегментов брони, узких разрезах оптических триплексов, похожих на полуприкрытые глаза птицы, и точно высчитанных пропорциях между согнутыми ступоходами машины и закрепленным на поворотной платформе корпусом.
С трудом оторвав взгляд от зажатой фермами технического обслуживания машины, Джон перешагнул окаймленный пневмоуплотнителем порог и оказался в тесной рубке управления.
Центральную часть эллипсоидного помещения занимал сложный пилот-ложемент, вокруг которого расположились скошенные приборные панели. Выше, окольцовывая периметр рубки, шел экран кругового обзора, состоящий из отдельных сегментов, напрямую связанных с расположенными на внешней части брони видеодатчиками. В случае их выхода из строя конструкторы предусмотрели тот самый, похожий на раскосые глаза, смотровой триплекс, в который были вставлены герметично пригнанные сегменты толстого бронестекла. Сейчас их закрывали секции передних экранов, автоматически убирающиеся в стороны, если видеосигнал будет потерян.
…Джон осторожно опустил драгоценный цилиндр в глубокое сиденье пилот-ложемента и повернулся к панели ручной настройки. Конструкция противоперегрузочного кресла серв-машины была продумана и отработана на практике до мельчайших деталей, и потому у него не возникло трудностей с креплением нестандартного агрегата: легкие прикосновения к соответствующим сенсорами привели в движение спинку и подлокотники кресла, сдвигая их до тех пор, пока мягкий материал не продавился, плотно соприкоснувшись с цилиндрическим корпусом.
Зафиксировав капсулу страховочными ремнями, Джон подключил к ее полусферическому навершию толстый жгут, состоящий из трубок и кабелей бортовой системы жизнеобеспечения, что автоматически активировало часть приборных панелей. Несколько секунд на них хаотично менялся узор контрольных огней, затем их танец прекратился, — это бортовой компьютер произвел тестирование вверенного ему организма и, определив его жизненные потребности, принял эстафету жизнеобеспечения у узкоспециализированных приборов капсулы.
Джон мысленно усмехнулся. Равнодушная исполнительность машин очень часто облегчала решение сложных задач. В отличие от людей, они не задавали вопросов, а лишь принимали предложенную им данность. Для систем «Ворона» не было никакой разницы, занял ли место в пилот-ложементе человек, облаченный в боевой скафандр, или туда поместили только мозг в оболочке спецкапсулы.
Впрочем, крепление цилиндра и подключение к нему стационарных систем поддержания жизни являлось самыми легкими из задач. Гораздо сложнее будет протекать первый момент нейросенсорного контакта между главной кибернетической составляющей «Ворона» и предложенным ей «пилотом».