На днях я наблюдал из автозака,В лучей закатных вычурной игре,Как закатали мусора Бальзака,Причем не просто де, но Оноре.А вслед за ним в лучах последних солнца,Ногою отоварив по балде,Они упаковали и Альфонса,Но в не привычном смысле, а Доде.Отдавши дань традициям лицейским,Которым с юных лет привержен был:– Друзья, – я обратился к полицейским, –Умерьте охранительный свой пыл.Мы как-никак живем в столичном граде,Среди цивилизованных людей,Неверно лишь к уваровской триадеСводить многообразие идей.В вас порча сталинизма не изжита,Вот что я вам замечу, господа,Того гляди вы и Андре так Жида,Свинтите, как последнего жида.Мне ваша импонирует готовность,Отстаивать уклад исконный наш,Но существует все-таки духовность.Тут старший мне сказал: – Отзынь, папаш,Коли не хочешь получить по репе,То лучше мозги не долби тут мне, –И потянулся к той духовной скрепе,Что у него висела на ремне.К юноше
Окончен бал, погасли свечи,Смахнули крошки со стола,Умолкли пламенные речи,Не перешедшие в дела.Все постепенно входит в норму,На заданный выходит курсИ обретает снова форму,Привычный цвет, знакомый вкусТого кондового болота,Что на одной шестой ЗемлиПосредством армии и флотаМы углубляли, как могли.Я не подвержен ностальгииПо затонувшему совку,Пускай скорбят о нем другие,Впадая в светлую тоску.И пусть я шляпу не снимаюВ знак уважения к нему,Но их хоть как-то понимаю.Тебя вот только не пойму,Когда ты в благородном ражеПылаешь праведным огнем,Хотя его не видел даже,Поскольку не родился в нем.А я не только в нем родился,Но прожил сорок с гаком лет,Пока вконец не убедился,Что счастья в жизни нет как нет.И не рассказывай мне басниПро то, что не было прекраснейСтраны, чем твой СССР.Я сед, а ты, приятель, – сер.«Я много знал людей хороших…»
Я много знал людей хороших,При этом столько же плохих,Но так они друг с другом схожи,Что различить мне трудно их.Живут на свете – и спасибо,Все остальное – ерунда.А вы их различить смогли бы?И как, скажите, если – да?«Минула страсть, и нет возврата…»
Накануне подачи декларации о доходах несколько депутатов Госдумы развелись с женами, превратившись в неимущих холостяков.