Читаем Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1930-1940-е годы полностью

2 февраля 1946 года к дому 34 подъехал грузовик автобазы «Мосгаз». На нем приехал Соловьев со своей бандой. Он сидел в кабине, рядом с шофером Харламовым, которого банда наняла по знакомству на это дело. Выйдя из машины, Соловьев с другими участниками банды вошел в дом, подошел к двери квартиры Райзмана и позвонил, но никто не ответил. Значит, дома никого нет, решили бандиты. Тогда Соловьев взломал «фомкой» дверь. Войдя в квартиру и осмотревшись, он подумал: «Живут же люди!» После его убогой хибары квартира кинорежиссера показалась ему дворцом. Особое восхищение вызвали у него огромная деревянная кровать под розовым покрывалом и письменный стол, заваленный книгами и листами исписанной бумаги. Было в них что-то непонятное и даже пугающее. Недоступная, потусторонняя жизнь завораживала. В тех домах, где он жил или бывал, кровати были в основном узкие и железные, книг вообще не было, а уж такого количества исписанной бумаги – и говорить нечего. О чем можно было так много писать?

Однако времени на всякие глубокомысленные рассуждения у него не было. Банда принялась «за дело». Вскоре чемоданы с добром, пишущая машинка «Олимпия», радиоприемник «Тефага» и прочие вещи на общую сумму сто двадцать тысяч рублей были вынесены из квартиры и погружены в автомобиль, который не замедлил покинуть место своей стоянки.

Вернувшись домой и обнаружив кражу, потерпевший Райзман сразу обратился в милицию. Было возбуждено уголовное дело, и следователь Волоховский получил от своего начальства письменное указание следующего содержания: «Учтите, что дело нужно привести в порядок и сделать все, что необходимо сделать следствию». Не знаю, пошло ли такое указание на пользу следствию, однако допускаю, что преступление это могло остаться нераскрытым, если бы Соловьева и его товарищей снова не потянуло в тот дом на Большой Полянке. 5 мая Соловьев позвонил в квартиру, на двери которой висела табличка со словом «Преображенская». Дверь никто не открыл. Тогда Соловьев сильно рванул ручку двери, и та открылась. Вместе с Булановым, Харитоновым и Толмачевым он вошел в квартиру, и тут ему навстречу из комнаты вышел старик. Это был брат певицы – Николай Николаевич. Соловьев вернул его в комнату, уложил на диван и накрыл подушкой. Через некоторое время, когда жалкий вид старика стал его раздражать, он отвел его в уборную и там запер. В это время Буланов, Харитонов и Толмачев обыскивали квартиру. Сняли со стен старинные миниатюры в золоченых рамках, отыскали старинные бусы, две камеи, золотые часы марки «Павел Буре» и прочие хорошие вещи. Все это они сложили в украденный у певицы чемодан. Когда стали выходить из квартиры, то увидели поднимающуюся по лестнице женщину. Это была сама Преображенская. Ее впустили в квартиру, после чего Соловьев с чемоданом и Харитонов спустились вниз, а Буланов и Толмачев кинулись на чердак, чтобы спрятать там пистолеты. Они слышали, как Преображенская подняла крик, видели собравшихся у подъезда жильцов, но до появления милиции все же успели смыться. В тот же день они встретились на «малине» с Соловьевым и все ему рассказали. «Малина» эта находилась в квартире сестер Мольнер, Эмилии (Эмки) и Маргариты. Их отца в 1937-м арестовали, а в 1942-м умерла мать. С тех пор они остались одни в квартире 297 дома 11 по Хавско-Шаболовскому переулку. Соседка, тетя Стеша, хитрая татарка, как могла, опекала их. Бывало, кто-нибудь из блатных придет, постучит, скажет: «Тетя Стеш, Эмка дома?» – «Нет Эмкам, что надо?» – спросит старуха. «Эмке палку бросить надо», – ответит непрошеный гость и услышит в ответ: «Поставь в угол. Придет – передам».

Так вот, пока на этой самой «малине» участники банды пропивали похищенное, работники милиции, взбудораженные возмущенными жильцами, принялись за работу. Узнав о том, что двое бандитов, выйдя из квартиры Преображенской, поднялись наверх, они стали обыскивать чердак и нашли там два пистолета и ящик с граммофонными пластинками, похищенными у Преображенской. Поразмышляв, милиционеры решили, что бандиты должны прийти за своим имуществом, а поэтому устроили на чердаке засаду. И они не ошиблись. 8 мая Соловьев сам (это было свойство его натуры) решил пойти на чердак за пистолетами. Перед этим он с Капой, беременность которой к этому времени перевалила за восемь месяцев, отправился в кинотеатр «Авангард» смотреть картину «Свинарка и пастух». По окончании фильма они пошли гулять по Большой Полянке. Дойдя до дома 34, Славка вместе с Капой поднялся на лифте на верхний этаж. Здесь их и сцапали работники милиции, не дав даже взять пистолеты. Когда везли в отделение, Славка велел Капке говорить о том, что на чердак они полезли для совершения полового акта. Капка сначала так и сказала, но потом во всем призналась. Ей тогда было не до подвигов. Да и вообще в милиции никого не интересовало, зачем они полезли на чердак. Их поймали – вот и все. Потом нашли вещи, арестовали других участников банды и направили дело в суд.

Перейти на страницу:

Все книги серии Живая история: Повседневная жизнь человечества

Похожие книги

Эра Меркурия
Эра Меркурия

«Современная эра - еврейская эра, а двадцатый век - еврейский век», утверждает автор. Книга известного историка, профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина объясняет причины поразительного успеха и уникальной уязвимости евреев в современном мире; рассматривает марксизм и фрейдизм как попытки решения еврейского вопроса; анализирует превращение геноцида евреев во всемирный символ абсолютного зла; прослеживает историю еврейской революции в недрах революции русской и описывает три паломничества, последовавших за распадом российской черты оседлости и олицетворяющих три пути развития современного общества: в Соединенные Штаты, оплот бескомпромиссного либерализма; в Палестину, Землю Обетованную радикального национализма; в города СССР, свободные и от либерализма, и от племенной исключительности. Значительная часть книги посвящена советскому выбору - выбору, который начался с наибольшего успеха и обернулся наибольшим разочарованием.Эксцентричная книга, которая приводит в восхищение и порой в сладостную ярость... Почти на каждой странице — поразительные факты и интерпретации... Книга Слёзкина — одна из самых оригинальных и интеллектуально провоцирующих книг о еврейской культуре за многие годы.Publishers WeeklyНайти бесстрашную, оригинальную, крупномасштабную историческую работу в наш век узкой специализации - не просто замечательное событие. Это почти сенсация. Именно такова книга профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина...Los Angeles TimesВажная, провоцирующая и блестящая книга... Она поражает невероятной эрудицией, литературным изяществом и, самое главное, большими идеями.The Jewish Journal (Los Angeles)

Юрий Львович Слёзкин

Культурология