Читаем Правдивый рассказ о явлении призрака некоей миссис Вил полностью

Случай этот и сопряженные с ним обстоятельства настолько необычны, и в то же время засвидетельствованы авторитетами столь непреложными, что ни из книг, ни из частных бесед не доводилось мне почерпнуть ничего подобного; рассказ удовлетворит судью самого придирчивого и пристрастного. Миссис Баргрэйв - та, кому миссис Вил явилась после смерти; она - близкая моя подруга, и я готова поручиться за ее доброе имя, ибо знаю ее лично на протяжении последних пятнадцати или шестнадцати лет; и могу подтвердить, что с самых юных лет и вплоть до нашего знакомства репутация ее оставалась безупречной. Однако со времен помянутого происшествия на миссис Баргрэйв обрушились клеветники, все - из числа друзей брата покойной миссис Вил; они полагают, что рассказ о появлении призрака - вымысел, и не более, и изо всех сил тщатся очернить доброе имя миссис Баргрэйв и высмеять всю историю от первого слова и до последнего, дабы о ней и не вспоминали более. Однако противу того свидетельствуют сопутствующие обстоятельства и неизменное благодушие миссис Баргрэйв: невзирая на неслыханно дурное обращение скверного мужа, в лице ее не читается ни малейшего следа уныния; никогда я не слышала, чтобы она жаловалась или впадала в отчаяние; нет, даже страдая от варварской жестокости своего мужа, свидетельницей которой бывала как я, так и другие достойные доверия лица.

Теперь вам следует узнать, что миссис Вил была незамужней дамой в возрасте около тридцати годов, и на протяжении нескольких последних лет страдала припадками; о приближении их можно было догадаться по тому, что она вдруг резко меняла тему разговора и начинала нести сущую несуразицу. Жила она на средства единственного брата в городе Дувре и вела его хозяйство. Была она женщиной весьма богобоязненной, а брат ее, по всей видимости, отличался поведением трезвым и рассудительным. Однако ныне он изо всех сил тщится опровергнуть или оспорить помянутый рассказ. С самого детства миссис Вил и миссис Баргрэйв связывала нежная дружба. В ту пору миссис Вил жила в обстоятельствах весьма стесненных; отец ее не заботился о детях так, как должно, так что трудно им приходилось. А миссис Баргрэйв в ту пору жила под опекой отца столь же жестокосердного, хотя недостатка не испытывала ни в пище, ни в одежде, в то время как миссис Вил нуждалась и в том, и в другом; так что миссис Баргрэйв не раз и не два имела возможность выказать ей свое дружеское участие, что весьма трогало миссис Вил; настолько, что та нередко повторяла: "Миссис Баргрэйв, вы - не только лучший, но и единственный друг, что только есть у меня в целом мире; и никакие жизненные обстоятельства не в силах охладить эту дружбу". Часто сочувствовали они друг другу в несчастии, часто читали вместе "Рассуждения Дрелинкура о смерти" и другие нравоучительные книги; и так, как две подруги-христианки, утешали друг друга в скорби.

По прошествии некоторого времени друзья мистера Вила помогли ему получить место на таможне города Дувра, в связи с чем миссис Вил мало-помалу отдалилась от миссис Баргрэйв, хотя до ссоры дело не дошло; но постепенно былая привязанность сменилась безразличием, так что под конец миссис Баргрэйв не виделась с подругой в течение двух с половиною лет; хотя нужно добавить, что на протяжении двенадцати месяцев этого срока миссис Баргрэйв находилась вдали от Дувра и за последние полгода около двух месяцев прожила в Кентербери, в собственном доме.

В этом-то доме, утром восьмого сентября прошлого года, то есть в 1705 году, миссис Баргрэйв сидела в одиночестве, размышляя над своей несчастной жизнью и убеждая себя принимать с подобающим смирением все, что уготовило ей Провидение, хотя положение ее и впрямь было не из лучших. И говорила она так: "Доселе я была всем обеспечена, и, без сомнения, так оно и пребудет впредь, и ныне удовлетворюсь я тем, что горести мои закончатся, когда придет срок". Тут взяла она в руки шитье, и в следующее же мгновение услышала стук в дверь; и отправилась посмотреть, кто там, и оказалось, что это миссис Вил, старинная ее подруга, в костюме для верховой езды; и в это самое мгновение часы пробили полдень.

- Мадам, - сказала миссис Баргрэйв, - удивляюсь я вашему приходу, ибо вы столь долго оставались для меня чужой, - однако же добавила, что рада ее видеть, и собралась было поцеловать подругу в знак приветствия, и миссис Вил не возражала, когда же губы их почти соприкоснулись, миссис Вил провела рукою по глазам и молвила: "Мне нездоровится", и отстранилась. Гостья сообщила миссис Баргрэйв, что отправляется в путешествие и вознамерилась сперва повидаться с нею.

- Но, - отозвалась миссис Баргрэйв, - как так случилось, что вы выехали в путь одна? Я изумлена: ведь у вас такой заботливый брат!

- О! - сказала миссис Вил. - Я улизнула от брата, и уехала одна, потому что уж очень хотелось мне повидаться с вами прежде, чем отправлюсь я в путешествие.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное
1937. Как врут о «сталинских репрессиях». Всё было не так!
1937. Как врут о «сталинских репрессиях». Всё было не так!

40 миллионов погибших. Нет, 80! Нет, 100! Нет, 150 миллионов! Следуя завету Гитлера: «чем чудовищнее соврешь, тем скорее тебе поверят», «либералы» завышают реальные цифры сталинских репрессий даже не в десятки, а в сотни раз. Опровергая эту ложь, книга ведущего историка-сталиниста доказывает: ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК! На самом деле к «высшей мере социальной защиты» при Сталине были приговорены 815 тысяч человек, а репрессированы по политическим статьям – не более 3 миллионов.Да и так ли уж невинны эти «жертвы 1937 года»? Можно ли считать «невинно осужденными» террористов и заговорщиков, готовивших насильственное свержение существующего строя (что вполне подпадает под нынешнюю статью об «экстремизме»)? Разве невинны были украинские и прибалтийские нацисты, кавказские разбойники и предатели Родины? А палачи Ягоды и Ежова, кровавая «ленинская гвардия» и «выродки Арбата», развалившие страну после смерти Сталина, – разве они не заслуживали «высшей меры»? Разоблачая самые лживые и клеветнические мифы, отвечая на главный вопрос советской истории: за что сажали и расстреливали при Сталине? – эта книга неопровержимо доказывает: ЗАДЕЛО!

Игорь Васильевич Пыхалов

История / Образование и наука
Лжеправители
Лжеправители

Власть притягивает людей как магнит, манит их невероятными возможностями и, как это ни печально, зачастую заставляет забывать об ответственности, которая из власти же и проистекает. Вероятно, именно поэтому, когда представляется даже малейшая возможность заполучить власть, многие идут на это, используя любые средства и даже проливая кровь – чаще чужую, но иногда и свою собственную. Так появляются лжеправители и самозванцы, претендующие на власть без каких бы то ни было оснований. При этом некоторые из них – например, Хоремхеб или Исэ Синкуро, – придя к власти далеко не праведным путем, становятся не самыми худшими из правителей, и память о них еще долго хранят благодарные подданные.Но большинство самозванцев, претендуя на власть, заботятся только о собственной выгоде, мечтая о богатстве и почестях или, на худой конец, рассчитывая хотя бы привлечь к себе внимание, как делали многочисленные лже-Людовики XVII или лже-Романовы. В любом случае, самозванство – это любопытный психологический феномен, поэтому даже в XXI веке оно вызывает пристальный интерес.

Анна Владимировна Корниенко

История / Политика / Образование и наука