Читаем Правдивый рассказ о явлении призрака некоей миссис Вил полностью

После всех этих речей, - а Привидение изъяснялось слогом гораздо более возвышенным, нежели в состоянии была воспроизвести миссис Баргрэйв, и наговорило куда больше, нежели миссис Баргрэйв сумела запомнить (ведь нельзя ожидать, чтобы полуторачасовая беседа сохранилась в памяти полностью, хотя миссис Баргрэйв считает, что основное содержание передала точно), - миссис Вил попросила подругу написать письмо к ее брату, мистеру Вилу, с наказом от нее подарить кольца таким-то и таким-то людям; и еще упомянуть, что в ее шифоньере хранится кошелек с золотом, и ей хотелось бы, чтобы две золотые монеты в двадцать шиллингов достались ее кузену Уотсону.

Гостья говорила сбивчиво, и миссис Баргрэйв подумала было, что сейчас с ней случится припадок, так что сама уселась в кресло напротив подруги, чтобы подхватить ее и не дать ей рухнуть на пол, если приступ и впрямь случится; потому что кресло с подлокотниками не позволит ей упасть ни вправо, ни влево. И, думая отвлечь миссис Вил, хозяйка несколько раз бралась за рукав ее платья и хвалила ткань. Миссис Вил сообщила, что это особым способом обезжиренный шелк, заною перелицованный. Но при всем при том миссис Вил продолжала настаивать на своей просьбе, и говорила миссис Баргрэйв, что отказа не потерпит; и еще велела при первой же возможности пересказать брату весь их разговор.

- Дорогая миссис Вил, - уговаривала миссис Баргрэйв, - что за нелепость; просто и не знаю, как можно на такое согласиться; и ведь как огорчит наш разговор молодого джентльмена!

- Право же, не отказывайте мне! - настаивала миссис Вил.

- Почему бы Вам в таком случае не написать самой? - предложила миссис Баргрэйв.

- Нет, - возразила миссис Вил, - хотя сейчас просьба моя кажется вам нелепой, позже вы поймете, что у меня были причины так поступать.

Тогда миссис Баргрэйв, уступая настойчивости подруги, пошла было за пером и чернилами, но миссис Вил сказала:

- Оставьте, не сейчас; сделайте это, когда я уйду, но только непременно сделайте! - и при расставании напомнила о том еще раз, так что миссис Баргрэйв пообещала все исполнить.

Затем миссис Вил осведомилась о дочери миссис Баргрэйв; та сказала, что дочери дома нет, но ежели гостья желает повидать ее, она за ней пошлет.

- Пошлите, - попросила миссис Вил.

На этом хозяйка ее оставила и пошла к соседям, дабы послать кого-нибудь за дочерью; когда же миссис Баргрэйв вернулась, миссис Вил вышла за двери и на улицу, откуда по субботам открывался вид на ярмарку скота (а суббота считалась ярмарочным днем), и стояла там, готовая отбыть, как только воротится миссис Баргрэйв. Та спросила, отчего гостья так торопится, и миссис Вил ответствовала, что ей пора, хотя, может статься, в путешествие она не пустится раньше понедельника. К этому миссис Вил прибавила, что надеется снова увидеться с миссис Баргрэйв в доме у кузена Уотсона, прежде чем отправится туда, куда лег ее путь. Затем сказала, что не прощается, и зашагала прочь от миссис Баргрэйв, и вскорости скрылась за поворотом; а времени было без пятнадцати два пополудни.

Миссис Вил умерла от очередного приступа 7 сентября ровно в полдень, и за четыре часа до смерти лишилась чувств, вскорости после того, как причастилась Святых Даров. На следующий день после появления миссис Вил (а это было воскресенье), миссис Баргрэйв слегла от простуды, с больным горлом, так что волей-неволей оставалась дома, однако в понедельник послала к капитану Уотсону узнать, не там ли миссис Вил. Домочадцы капитана весьма подивились расспросам миссис Баргрэйв и послали ей сказать, что миссис Вил у них нет и не ожидается. При этом известии миссис Баргрэйв объявила горничной, что та, верно, перепутала имя или еще в чем ошиблась. И, еще не вовсе оправившись от простуды, миссис Баргрэйв надела капор и собственной персоной отправилась к капитану Уотсону, хотя никого из семьи не знала, дабы удостовериться, там миссис Вил или нет.

Домашние капитана сказали, что расспросы их весьма удивляют, потому что миссис Вил в городе нет; они в том уверены, потому что в противном случае она бы остановилась у них. Тут миссис Баргрэйв сказала: "Нет никаких сомнений в том, что миссис Вил пробыла у меня в субботу около двух часов". Ее заверили, что это невозможно, иначе бы она непременно к ним зашла. Пока они спорили, вошел капитан Уотсон и сообщил, что миссис Вил умерла и для нее уже заказана мемориальная плита с гербом. Это изрядно удивило миссис Баргрэйв; она немедленно отправилась к мастеру, исполняющему заказ, и убедилась, что это чистая правда. Затем она пересказала всю историю семье капитана Уотсона, и описала, какое платье было на гостье, и как отделано. Помянула и о том, что, по словам миссис Вил, шелк был особым образом обезжирен. Тут миссис Уотсон воскликнула: "Вы и в самом деле ее видели, потому что никто, кроме миссис Вил и меня, не знал, что шелк обезжирен"; и миссис Уотсон признала, что описание платья полностью соответствует действительности; и добавила, что сама помогала его шить.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное
1937. Как врут о «сталинских репрессиях». Всё было не так!
1937. Как врут о «сталинских репрессиях». Всё было не так!

40 миллионов погибших. Нет, 80! Нет, 100! Нет, 150 миллионов! Следуя завету Гитлера: «чем чудовищнее соврешь, тем скорее тебе поверят», «либералы» завышают реальные цифры сталинских репрессий даже не в десятки, а в сотни раз. Опровергая эту ложь, книга ведущего историка-сталиниста доказывает: ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК! На самом деле к «высшей мере социальной защиты» при Сталине были приговорены 815 тысяч человек, а репрессированы по политическим статьям – не более 3 миллионов.Да и так ли уж невинны эти «жертвы 1937 года»? Можно ли считать «невинно осужденными» террористов и заговорщиков, готовивших насильственное свержение существующего строя (что вполне подпадает под нынешнюю статью об «экстремизме»)? Разве невинны были украинские и прибалтийские нацисты, кавказские разбойники и предатели Родины? А палачи Ягоды и Ежова, кровавая «ленинская гвардия» и «выродки Арбата», развалившие страну после смерти Сталина, – разве они не заслуживали «высшей меры»? Разоблачая самые лживые и клеветнические мифы, отвечая на главный вопрос советской истории: за что сажали и расстреливали при Сталине? – эта книга неопровержимо доказывает: ЗАДЕЛО!

Игорь Васильевич Пыхалов

История / Образование и наука
Лжеправители
Лжеправители

Власть притягивает людей как магнит, манит их невероятными возможностями и, как это ни печально, зачастую заставляет забывать об ответственности, которая из власти же и проистекает. Вероятно, именно поэтому, когда представляется даже малейшая возможность заполучить власть, многие идут на это, используя любые средства и даже проливая кровь – чаще чужую, но иногда и свою собственную. Так появляются лжеправители и самозванцы, претендующие на власть без каких бы то ни было оснований. При этом некоторые из них – например, Хоремхеб или Исэ Синкуро, – придя к власти далеко не праведным путем, становятся не самыми худшими из правителей, и память о них еще долго хранят благодарные подданные.Но большинство самозванцев, претендуя на власть, заботятся только о собственной выгоде, мечтая о богатстве и почестях или, на худой конец, рассчитывая хотя бы привлечь к себе внимание, как делали многочисленные лже-Людовики XVII или лже-Романовы. В любом случае, самозванство – это любопытный психологический феномен, поэтому даже в XXI веке оно вызывает пристальный интерес.

Анна Владимировна Корниенко

История / Политика / Образование и наука