Читаем Придурки полностью

В обществе создана атмосфера нетерпимости к людям в валенках: почему-то, например, считается, что в валенках нельзя прийти на деловую встречу, свидание с девушкой или на симфонический концерт. Частная охрана ни за что не впустит человека в валенках в ночной клуб или на показ стриптиза.

Может показаться, что люди в сапогах и штиблетах в конце концов одержали окончательную победу. Эдак скоро само обладание валенками станет уголовным преступлением.

Но это ничего. Когда-нибудь, когда ударят лютые морозы и завоет на окостеневших улицах метель, мы, последние из носителей валенок, достанем их из чуланов и антресолей, выйдем все одновременно на улицу, и тогда мы ещё посмотрим, кто в доме хозяин.

<p>Конец</p>

Я сунул руку в карман. Там не было даже пистолета. Ну вот и всё. Свобода.

Тот, кто столько долгих лет помыкал мной как хотел, тот, кто цинично пользовался моими мыслями, чувствами, бессонными ночами, угрызениями и прозрениями с одной-единственной целью – склонить ту или иную даму к половому акту, этот кровопиец, тиран и циник меня покинул.

Как, помню, я его умолял:

– Ну посмотри же! Ну разве можно с этим созданием, которое нужно только обонять и лелеять, вытворить то, что ты предлагаешь?

– Ха! – отвечал он, твердый как кремень. – Ещё как можно! Сейчас ты сделаешь следующее: усадив партнёршу на кухонный стол и подставив ей под левую ногу табуретку – вон она стоит, – ты прижмёшь правую ногу партнёрши к своему бедру, введёшь меня во влагалище и начнёшь совершать фрикции как миленький. И молчать у меня!

– Слушай, – убеждал его я, – она же близкий мне человек, я так люблю поболтать с ней на кухне о том о сём, мы так понимаем друг друга, а если я сделаю это, подруга превратится в любовницу, ей нужно будет покупать колготки, нижнее и верхнее бельё… Да чёрт с ним, с бельём, но ведь я же начну её ревновать к мужу, начальнику, я стану злобен и подозрителен, она начнёт мне врать, а врать она умеет так хорошо, что я не буду верить вообще ни одному её слову. Я превращу её и свою жизнь в ад, она сбежит от меня и будет счастлива, а я буду грызть табуретки и пить запоем.

Молчит.

– А про мужа её ты подумал? – продолжаю. – Милейший человек, последнюю рубашку отдаст. Мне же с ним водку пить, как я буду ему в глаза смотреть? Да я сам муж, в конце концов! Я же столько лет сидел по другую сторону баррикад, я же этих любовников калёным железом!

Опять молчит, сволочь, но всё так же прям и непреклонен.

– Ну, и опять же, я ведь терпеть не могу врать, потому что всё равно не умею. А врать придётся с утра до вечера, это же тебе не девочка по вызову, у нас же общие знакомые, работа. Да, кстати, о работе – ты что, не знаешь непререкаемого правила «не гадь, где живёшь»? Да и служебный роман – это так банально и бездарно. Все сразу же всё поймут, будут хихикать, жалеть, открывать глаза мужу, им же заняться-то больше нечем, там же одни старые девы.

Ему нечего возразить, я закуриваю и праздную победу. Нет ничего приятнее победы над самим собой. С ней не может сравниться никакой краткосрочный оргазм и временное облегчение. Пусть, пусть никто не узнает об этом подвиге, мне достаточно того, что я выдавил из себя ещё одну каплю рабства. «В человеке прекрасно именно то, что отличает его от животного», – с гордостью думаю я, подвигая табуретку под левую ногу партнёрши.

И ведь в чём подлость – я же его победил, разбил по всем пунктам, я же был абсолютно прав, и всё в конечном итоге вышло именно так, как я говорил, даже гораздо хуже. А этот мерзавец не возразил ни слова, не привёл ни одного, даже самого смехотворного, довода, вроде необходимости продолжения рода. Какое продолжение рода? У всех и так давно дети.

Он просто взял да и показал в который уже раз, что я есть не более чем приспособление для передвижения этого безногого, безрукого и безглазого негодяя по белу свету.

– Читай побольше, питайся получше, да и пиджачок пора бы сменить, – говорил он мне иногда. – Размышляй о бытие, сказочку сочини, может, кто позарится – так и я себе что-нибудь подберу.

И ведь с ним были невозможны никакие договорённости! Полная бесчестность, беспринципность и отсутствие логики.

– Ладно, – шёл я на уступки, – раз уж ты никак без этого не можешь, вон девочка-одуванчик. Она будет нас любить по гроб жизни, стирать носки и впускать тебя по первому требованию.

– Не-а, – отвечает, – хочу вон ту суку, стерву и неврастеничку. Она выпьет тебе всю кровь, перетрахается со всеми твоими друзьями и будет вспоминать о тебе только в день получки.

И что на это можно возразить? Ни-че-го.

И вот я свободен.

Ах, с каким удовольствием я полюбуюсь нынче же на ещё одну кровопийцу!

А то как оно было – я провожу над собой две недели внутреннюю работу, просыпаюсь однажды утром, прислушиваюсь к ощущениям – ура! не хочу. Вообразишь её себе и так, и эдак для контроля – нет, даже подумать противно. Как я раньше мог её хотеть? Тьфу, пакость!

Ну и что? Потом она приходит, тут же чует неладное, что-то такое делает, как-то эдак смотрит, и кранты – куда что девалось? То есть откуда что взялось?

Перейти на страницу:

Все книги серии Книги Д. Горчева

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Оскар Уайльд , Педро Кальдерон , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги