Читаем Пройдя долиной смертной тени полностью

Так вот, там переправлено. Это была «романтическая» лихорадка. Пятнадцать лет, спортивная фанатка — а наша баскетбольная команда как раз выиграла зональный турнир… и я так обрадовалась, что тут же залетела.

Юнис, леди не говорят «залетела».

Ох, босс, иногда ты такой зануда… По вашим правилам, я никакая не леди и никогда ею не была, — но у меня столько же прав находиться в этом черепе, сколько и у тебя, — а поэтому нечего обучать меня говорить так, как твоя мама. Тем более сейчас, когда у меня нет Джо, с которым я отдыхала от чопорности…

Извини, Юнис.

Ничего, босс. Я ведь люблю тебя. Просто мы уж слишком близки — и надо научиться расслабляться и получать удовольствие. Вот я подучу тебя кое-чему… А теперь слушай и не перебивай.

И ангельский голосок Юнис произнес несколько словечек — из тех, что были глухим табу во времена его юности.

Юнис! Пожалуйста, родная, это так не идет тебе!

Ужмись, босс! Я закончу, даже если ты попробуешь заткнуть уши. — Она договорила до конца. — Ну, вот. Это список слов, от которых я воздерживалась в твоем присутствии. Среди них есть хоть одно, которого ты не знаешь?

Разве в этом дело? Человек просто не должен использовать выражений, которые могут не понравиться другим.

Я никогда не использовала. На публике. Но сейчас-то я дома — или мне это только кажется? Не хочешь же ты, чтобы я ушла опять?

Нет, что ты, нет! Но… разве ты уходила?..

Конечно. Умирала, мне кажется. Но теперь я снова здесь — и хотела бы остаться. Если ты позволишь… Если я смогу расслабляться, получать удовольствие и не бояться обидеть тебя. И вообще — почему заумные латинские слова делают из меня леди, а нормальные английские, которые означают то же самое, — ни фига? Почему такая несправедливость? Мы думаем одним и тем же мозгом — твоим, едим одним и тем же ртом — моим, кстати, — и ссым через одну и ту же дырочку. Так какого черта мы не можем пользоваться одним и тем же словарем? Кстати, насчет поссать… о, простите, сэр, я хотела сказать, "уринировать"…

Девочка, полегче с сарказмом!

Кто это тут девочка? А сам? Ну-ка, пощупай, что это у тебя там между ног? О, как ты, бывало, пялился на мои ноги — меня просто в дрожь кидало! Так вот, я опять насчет поссать: пора звать сестру с уткой, потому что трубок больше нет. И учти: я не смогу выйти из комнаты… потому что вокруг очень темно, я могу заблудиться и не найти дорогу обратно… Поэтому ты или привыкнешь, или прогонишь меня навсегда, или наш новенький мочевой пузырь сейчас лопнет!!!

Я все понял, Юнис. Ты отлично объясняешь.

Ты не обиделся?

Перейти на страницу:

Все книги серии I Will Fear No Evil-ru (версии)

Не убоюсь зла
Не убоюсь зла

В новом переводе – классический роман мастера американской фантастики. «Если я пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной…» – гласит псалом 22, обычно читаемый на похоронах. Но престарелому миллиардеру Иоганну Себастьяну Баху Смиту до похорон еще далеко: врачи поддерживают в его дряхлеющем теле жизнь, а передоверить управление группой своих компаний решительно некому. И вот Смит решается дать бой самой смерти на последнем рубеже – решается на трансплантацию головного мозга. Кто бы мог подумать что первым же подходящим донором окажется его собственная секретарша, к которой он испытывал самые нежные чувства, и что адепты метемпсихоза были не так уж не правы… Настолько радикального переосмысления гендерных ролей не позволял себе раньше даже такой вольнодумец и возмутитель спокойствия, как Хайнлайн. «Всех, кого я не сумел оскорбить "Десантом" или "Чужаком", я, возможно, сумею достать этой вещью, – пророчески писал он. – Если повезет, ее осудят и левые радикалы, и правые…»

Роберт Хайнлайн

Социально-психологическая фантастика
Не убоюсь я зла. Книга 16
Не убоюсь я зла. Книга 16

В книгу известного американского писателя-фантаста Роберта Хайнлайна вошел роман «Не убоюсь я зла».«Если я пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной…» — псалом двадцать второй, тот, который традиционно читают на похоронах.Роман, название которого взято из этих строк, Роберт Хайнлайн писал как последний роман в своей жизни, будучи тяжело, почти безнадежно, больным. Те, кто знал его, говорили, что в образе несгибаемого старика Йоханна Смита автор изобразил себя. Йоханн Смит тоже стар и тоже безнадежно болен, но он не просто отчаянно цепляется за жизнь — он готовится дать решительный бой самой смерти. И — побеждает! А поскольку любая победа — дочь случая, то результаты оказываются совершенно неожиданные…

Роберт Хайнлайн , Роберт Энсон Хайнлайн

Фантастика / Научная Фантастика

Похожие книги