— Аллергия, должно быть, в острой форме или отравление, — пожала плечами Донцова. — Скорую из Красногорска вызову.
И начала названивать.
И отказались ехать врачи из Красногорска, получив описание болезни. Переадресовали в Москву вызов в инфекционную больницу. Вдруг эта какая сибирская язва? Приехала милиция, разогнала после отъезда врачей родственников больных по домам и закрыла там на карантин, до приезда утром специалистов НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи.
Не нужно гением быть, чтобы сопоставить возникновение необычной болезни у двух молодых людей и проклятие, что Левин наложил на морячка и его друга. Он именно о чирьях и говорил, проклиная ревнивцев. И именно о поносе говорил в больнице, проклиная плотника. Всех троих Левин или Костик проклял за одно и тоже действо, они ударили — один пальцем, а второй кулаком — по ране и причинили Костику вред. Скорее всего, рана и загноилась от удара плотника в незаживший шов и сейчас сильно закровила, и не факт, что лучше теперь станет заживать после удара Васьки Горбылёва. Тихонов же попал за компанию.
Событие пятидесятое
После того как Москву всё же дали и Владимир Ильич прочитал похожей на Анну Ахматову секретарше Седых свой опус, идти в спортзал стало поздно, нужно уже было выдвигаться на завтрак. Левин, если честно, побаивался идти в столовую. Там эта Зина, а он, может, убил её жениха, или кем ей этот морячок приходится. Если выжил после наколдованного поноса плотник в больнице, не факт что выживут эти двое. Да, они сволочи, вели себя некрасиво, и даже совсем ни за что ударили Костика, но убивать за это? Это перебор. Такие нравы в деревни у молодёжи — за красивых девок нужно бороться. Вот Васька этот и боролся, как умел.
Зина, встречи с которой опасался Левин, зарёванной не была. Так же сновала между столами, собирая посуду. Могли бы и посетители относить к мойке, но нет. Подносов не было в столовой. Только один алюминиевый у Зины и наблюдался. Люди несли тарелки в руках, а за компотом потом возвращались второй раз. Если бы был поток кормящихся, то это бы проблемой стало, а когда в столовой от силы десять человек, так и ладно.
На этот раз по диете Костику был положен салат из огурцов и помидоров и три больших оладушка с неизменным душистым мёдом. Веганские завтраки ему прописала тётя Лена. За соседним столом поглощали ароматно пахнущие котлеты механизаторы, наверное. По крайней мере, пахло от них соляркой, и руки были не белоснежные. Но запах котлет даже солярку перебивал. Левин умял всё, что ему перепало, и облизывался на котлеты, когда к нему Клавдия подошла. У неё более свежие новости и решил узнать Владимир Ильич, раз источник информации сам пожаловал, но зайти Левин решил издалека, даже из-за угла.
— Тётя Клава, а можно мне на гарнир в обед жареной картошки.
— Ничего жареного. Диета. Лечись, — как отрезала повариха и плюхнулась на стул напротив Костика. — Про Ваську слышал?
— Даже видел. Ночью сирена разбудила, наблюдал из окна, как их увозили.
— Ты, Костик, конечно, мне никто, но самогонку у деда Сашка не бери.
— Я вообще не пью: во-первых, болею, а во-вторых, я же ребят тренирую. Ну это обсудили, а теперь про этого деда Сашка подробнее можно?
Если Костик решил разговор начать издалека, то тут вообще он вильнул незнамо куда.
— А я думаю, что эти два козлика молодых его самогоном отравились, — сурово глянула на него тётя Клава.
— Не специалист. Я в испанской литературе больше понимаю, чем в самогонах. Народ же говорит, что инфекция какая-то у них, и что сейчас даже из Москвы учёные приедут.
— Может, и учёные, может, и инфекция, а все одно из-за Сашкиного самогона, он его непонятно из чего гонит, и воняет он жутко. Учую от тебя его запах, и больше хлебной крошки не дам.
— Договорились. А жареной картошки можно?
Ну просто, чтобы разговор закончить — сейчас повариха скажет «нет», и он, вздохнув, пойдёт на тренировку.
Новости были непонятные. Лучше потом зайти к председателю по какому-нибудь делу выдуманному и расспросить самого информированного человека.
— Картошку?
— Я вам фирменный свой рецепт расскажу.
— Ты — мне? — спросила прям как обладательница двадцати звёзд Мишлена вышибалу в кафешке вокзальной.
— Не интересно, так и не буду.
— А давай, если удивишь, то сделаю.
Такую картошку Левин жарил по праздникам дома, когда дети с внучатами появлялись.