Диме показалось, что его ударили по голове чем-то тяжелым.
– Я же сказал, Настя ко мне не приезжала!
– Дима, – Аня осмотрелась и взяла его за руку, – пойдем, сядем, ты что-то бледный…
Они сели на стулья, намертво прибитые к старому паркетному полу. Аня порылась в сумочке и извлекла из нее блистер с таблетками.
– Сердце? – участливо спросила она.
Дима плохо понимал, что она от него хочет.
– Это валидол, положи под язык.
– Не хочу.
Аня щелкнула фольгой и сунула таблетку в рот.
– А где Настя сейчас? – спросил он.
– Не знаю, я ее больше не видела. Я же думала, ты в курсе, думала, может, вы вместе…
– Нет, мы не вместе, последний раз я видел ее в тот день, когда розы принес!
– Ох, какие были розы! – прошепелявила Аня.
– В тот день Лена приехала, – продолжил он, – я не знал, что она приедет. Мы еще не были женаты, я хотел все рассказать Насте, хотел оставить Лену. Но все пошло не так! – Дима запнулся. – Все пошло не так! – Он ударил кулаком по колену. – Я любил ее, я и сейчас ее люблю, – дрожащим голосом произнес он.
– А она тебя так любила, ой как любила! Когда ты уехал, она слегла, ничего не ела. Врачи забеспокоились, прописали ей кучу лекарств. Она ничего не принимала, на глазах чахла. А что она беременна, я узнала осенью. Я тогда работала в спортивном интернате, тоже номенклатурном, и кто-то сказал, что Настю уволили, а она беременна. Я поехала к ней в общежитие – вот тогда и узнала, что это твой ребенок, она сама сказала. Знаешь, она была такая счастливая, говорила, наконец-то у нее будет родной человечек. И еще сказала, что Светка в Харьков ездила, что ты женился, что у тебя все хорошо.
– Ох, Светка! – в сердцах выпалил Дима.
Аня махнула рукой:
– Что теперь говорить? Это ж какой сволочью надо быть, чтоб такое сказать?! И кому?! Сироте! Настя уехала в Харьков в начале декабря. Точно! – Она подняла вверх указательный палец, и ее глаза расширились. – Тогда еще в Армении случилось землетрясение. И больше я ее не видела.
– Ты не пыталась о ней что-то узнать?
– Я? Нет, не пыталась, мы же не дружили. Так… встречались на собраниях…
– А я искал ее, столько раз в Сумы ездил! Узнал адреса всех детских садов, все обошел, меня гнали, а я лез. За идиота принимали. Я так хотел ее найти! – Его голос срывался.
– По каким это садикам ты ходил?
– По детским, конечно.
Аня прижала руку к щеке и покачала головой:
– Димка-Димка… Боже мой! Она работала не в обычном детском саду, а в номенклатурном, в спецсадике. О таких садиках нигде ничего. Надо же, как все получилось!
– А прописка? Про Настю в адресном столе ничего не было!
– Ты в Сумах спрашивал?
– Да.
– Она была прописана в Ахтырке, – скорбно произнесла Аня.
– В Ахтырке?! Не понимаю…
– А что тут понимать? Сирота, где прописали, там прописали. После детдома ее прописали в Ахтырке, в каком-то общежитии. Там она училась на повара, работала в спецстоловой, а потом ее направили в Сумы по просьбе одной сволочи.
– Какой сволочи?
– Заведующего детским садом. – Аня скривилась. – Премерзкий тип, снаружи партиец до мозга костей, а внутри та еще мерзота. Женат, дети, а сам такой бабник, такой хам! Глазки свинячьи, пальчики-сосисочки, губы жирные… Тьфу! Ты даже представить не можешь, что это был за человек, и он не только с Настей так… Говорят, не все ему отпор давали, многие спали с ним… Ох, она с ним натерпелась, особенно когда стало известно о беременности. Он напал на нее прямо на кухне, и она ему голову разбила сковородкой! И что? Он сказал, что застал Настю на горячем, что она продукты воровала! На Настю завели уголовное дело и уволили. И запретили работать по специальности. Она потыкалась, помыкалась, деньги проела, плюнула на все и удрала. И правильно сделала. Про нее забыли, да и дело, видимо, закрыли. Слушай! – воскликнула Аня, хватая Диму за рукав. – Я вот что подумала: позвоню в Сумы одной женщине, у нее были нормальные отношения с Настей. Может, она что-то знает. Только бы она жива была, она уже старая.
– Прошу тебя, сделай это для меня. – Дима смотрел Ане в глаза. – Все эти годы я думаю о Насте. Я живу потому, что еще надеюсь ее увидеть, эта надежда дает мне силы… Знаешь, я ездил в Сумы этим летом, гулял по городу, надеялся ее встретить.
– Мама дорогая, – прошептала Аня, и на ее глаза навернулись слезы. – Я сегодня же позвоню, а потом тебе сообщу. Ой, дай мне свой телефон, а то так и разойдемся.
Они обменялись номерами.
– А ты не хочешь поискать Настю в Харькове? Чем черт не шутит? – спросила Аня.
– Хорошая мысль.
– Ты уж не сердись на нашу дочку, – сказала Анна, когда они вышли на крыльцо, – Боря ее так избаловал, что сил моих нет. А у вас кто – сын, дочь?
– Пока никого.
– Ой, прости, я не знала.
– Конечно не знала. До свидания.
– Счастливо!
Дима пошел к машине – ее на месте не было. Он позвонил Лене – она уже была дома и посоветовала вызвать такси.
Но он не вызвал, а вернулся к Илье. Илья записал все, что Дима сказал ему о Насте, и пообещал навести справки по своим каналам.