Читаем ПСС. Том 55. Дневники и записные книжки, 1904-1906 гг. полностью

Время и пространство суть тѣ два предѣла, к[оторые] съ двухъ сторонъ (съ двухъ сторонъ?) ограничиваютъ человѣка, дѣлаютъ его отдѣльнымъ существомъ: — Время197 даетъ намъ понятіе о ростѣ предметовъ и насъ самихъ; пространство198 даетъ понятіе о многообразности, множествѣ предметовъ.199

Пространство даетъ намъ представленіе своей матерьяльной отдѣленности, независимой отъ роста; время даетъ представленiе200 о ростѣ,201 уничтожающемъ матерьяльную отдаленность. (Опять не вышло — чепуха, а казалось понятно и вѣрно.)202

2) Война есть произведенiе деспотизма. Не будь деспотизма, не могло бы быть войн[ы]; могли бы быть драки, но не война. Деспотизмъ производитъ войну, и война поддерживаетъ деспотизмъ.

Тѣ, к[оторые] хотятъ бороться съ войной, должны бороться только съ деспотизмомъ.

5 Іюня 1904. Я. П.

Удивительное дѣло, здоровье недурно, а писать не хочется, — не могу. Написалъ вчера Машѣ письмо недоброе, рѣзкое, и теперь каюсь. Начинаю писать Воспоминанія, и рѣшительно не идетъ. — Все думалъ о простр[анствѣ] и времени. Вчера думалъ записать такъ:

1) Мое единство со Всѣмъ скрывается отъ меня тѣмъ, что я не могу сознавать себя иначе, какъ вещественнымъ въ пространствѣ и движущимся во времени.

Нынче думаю выразить это такъ:

2) Сознаю себя нераздѣльнымъ со Всѣмъ и вмѣстѣ съ тѣмъ чувствую себя отдѣленнымъ отъ Всего. (Опять не выходитъ.)203

6 I. 1904. Я. П.

Вчера немного писалъ Камень. Немного нездоровится.

Самое важное цапли. Суворинъ написалъ въ газетѣ, что съ дуба свалились цапли. Я204 охотно болѣе или менѣе остроумно205 надсмѣхался надъ его незнані[емъ] и легкомысліемъ, а оказался незнающъ и легкомысленъ я. Какъ-то особенно поучительно это на меня подѣйствовало. Какъ хорошо молчать. И какъ это легко. —

206 Несчастныя брошенныя солдат[ки] ходятъ. Читаю газеты, и какъ будто всѣ эти битвы, освященія штандартовъ такъ тверды, что безполезно и возставать, и иногда думаю, что напрас[но], только вызывая вражду, написалъ я свою статью, а посмотришь на народъ, на солдатокъ, и жалѣешь, что мало, слабо написалъ.

Какъ будто начала проходить свѣжесть сознанія жизни какъ участія въ Божествѣ. Не хочу допустить этого ослабленія. Возобновляю сознаніе. Впрочемъ, думаю, что всякое такое уясненіе себѣ одной стороны истины оставляетъ слѣдъ. Но мало этого, хочу жить сознаніемъ своей причастности Вѣчному, Безконечному.

1) Все думаю о пространствѣ и времени. Прикидываю еще такъ:

Вещество въ пространствѣ есть то, что ограничиваетъ меня,207 отдѣляетъ меня отъ всего. (Сознаю ли я себя большимъ, вещественно, существомъ въ сравнен[iи] съ блохой или малымъ въ сравненіи съ горой, во всякомъ случаѣ то, что я называю собою, есть какое-то208 безконечно малое по величинѣ209 существо — сознающее свои предѣлы веществомъ.) Движеніе же во времени (т. е. отношеніе движенія того, что я считаю собою, къ движенію всего остального) соединяетъ меня со всѣмъ существующимъ. (Все очень неясно и дурно.)210День пропустилъ. 8 I. 1904. Я. П.

Нездоровится. Опять желчь. Не думается. Но на душѣ хорошо. Думалъ не пристально; запишу, когда буду въ силѣ. А именно:

1)211 Не могу сознавать свое вѣчное, безконечное существо иначе, какъ212 веществомъ въ движеніи, ограниченнымъ веществомъ въ движеніи внѣ меня.

————————————————————————————————————

9 Іюня 1904. Я. П.

Все таже слабость духовн[ая]. И то хорошо. Слава Богу, продолжаю сознавать себя истиннымъ собою. Ѣздилъ вчера въ Тулу. Ничего не пишу. Посѣтители: Давыдовъ, Бестуж[евъ], Кунъ, Michael Davitt нынче. Записать:

1) Ходилъ утромъ, молился, и особенно ясно почувствовалъ возможность жизни безъ213 ожиданія награды (страха наказанія у меня никогда не было), а только для того, чтобы исполнять свое назначеніе. Какъ клѣтка тѣла. Не ждать за свои поступки возмѣздія, ничего не желать, кромѣ исполненія своего назначенія, — видѣть въ этомъ все и начало и конецъ всего — это и есть то отреченіе отъ личности, к[оторое] нужно для доброй жизни. — Такое руководящее начало въ жизни очень облегчаетъ жизнь: уничтожаетъ214 то насиліе надъ собой, кот[орое] требуютъ различныя доктрины. Н[а]п[римѣръ]. Сейчасъ, нынче отъ меня требуютъ денегъ погорѣл[ые], помощи босяки, совѣта рабочій, призываем[ый] къ воинск[ой] повин[ности]. Я усталъ, не могу все исполнить. И я мучаюсь, если я руковожусь правиломъ, что надо помогать, и т. п. Но какъ только я сознаю себя живущимъ только для того, чтобы исполнять свое назначеніе клѣтки въ тѣлѣ, я спокойно и радостно дѣлаю, что215 свойственно моему назначенію, не больше, и не тревожусь.

2) Ожидать награды въ будущемъ — тоже, что жить надеждой, живя дурно сейчасъ. Награда, — не награда, а радость, — есть сейчасъ всегда. Живи ею. И когда живешь своимъ истиннымъ сознаніемъ, то живешь внѣ времени, т. е. всегда въ настоящемъ, въ томъ моментѣ, когда ты свободенъ. И тогда всегда хорошо.

10 Іюня 1904. Я. П.

Перейти на страницу:

Все книги серии Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений в 90 томах

Похожие книги

Савва Морозов
Савва Морозов

Имя Саввы Тимофеевича Морозова — символ загадочности русской души. Что может быть непонятнее для иностранца, чем расчетливый коммерсант, оказывающий бескорыстную помощь частному театру? Или богатейший капиталист, который поддерживает революционное движение, тем самым подписывая себе и своему сословию смертный приговор, срок исполнения которого заранее не известен? Самый загадочный эпизод в биографии Морозова — его безвременная кончина в возрасте 43 лет — еще долго будет привлекать внимание любителей исторических тайн. Сегодня фигура известнейшего купца-мецената окружена непроницаемым ореолом таинственности. Этот ореол искажает реальный образ Саввы Морозова. Историк А. И. Федорец вдумчиво анализирует общественно-политические и эстетические взгляды Саввы Морозова, пытается понять мотивы его деятельности, причины и следствия отдельных поступков. А в конечном итоге — найти тончайшую грань между реальностью и вымыслом. Книга «Савва Морозов» — это портрет купца на фоне эпохи. Портрет, максимально очищенный от случайных и намеренных искажений. А значит — отражающий реальный облик одного из наиболее известных русских коммерсантов.

Анна Ильинична Федорец , Максим Горький

Биографии и Мемуары / История / Русская классическая проза / Образование и наука / Документальное
Дыхание грозы
Дыхание грозы

Иван Павлович Мележ — талантливый белорусский писатель Его книги, в частности роман "Минское направление", неоднократно издавались на русском языке. Писатель ярко отобразил в них подвиги советских людей в годы Великой Отечественной войны и трудовые послевоенные будни.Романы "Люди на болоте" и "Дыхание грозы" посвящены людям белорусской деревни 20 — 30-х годов. Это было время подготовки "великого перелома" решительного перехода трудового крестьянства к строительству новых, социалистических форм жизни Повествуя о судьбах жителей глухой полесской деревни Курени, писатель с большой реалистической силой рисует картины крестьянского труда, острую социальную борьбу того времени.Иван Мележ — художник слова, превосходно знающий жизнь и быт своего народа. Психологически тонко, поэтично, взволнованно, словно заново переживая и осмысливая недавнее прошлое, автор сумел на фоне больших исторических событий передать сложность человеческих отношений, напряженность духовной жизни героев.

Иван Павлович Мележ

Проза / Русская классическая проза / Советская классическая проза
Темные силы
Темные силы

Писатель-народник Павел Владимирович Засодимский родился в небогатой дворянской семье. Поставленный обстоятельствами лицом к лицу с жизнью деревенской и городской бедноты, Засодимский проникся горячей любовью к тем — по его выражению — «угрюмым людям, живущим впрохолодь и впроголодь, для которых жизнь на белом свете представляется не веселее вечной каторги». В повести «Темные силы» Засодимский изображает серые будни провинциального мастерового люда, задавленного жестокой эксплуатацией и повседневной нуждой. В другой повести — «Грешница» — нарисован образ крестьянской девушки, трагически погибающей в столице среди отверженного населения «петербургских углов» — нищих, проституток, бродяг, мастеровых. Простые люди и их страдания — таково содержание рассказов и повестей Засодимского. Определяя свое отношение к действительности, он писал: «Все человечество разделилось для меня на две неравные группы: с одной стороны — мильоны голодных, оборванных, несчастных бедняков, с другой — незначительная, но блестящая кучка богатых, самодовольных, счастливых… Все мои симпатии я отдал первым, все враждебные чувства вторым». Этими гуманными принципами проникнуто все творчество писателя.

Елена Валентиновна Топильская , Михаил Николаевич Волконский , Павел Владимирович Засодимский , Хайдарали Мирзоевич Усманов

Проза / Историческая проза / Русская классическая проза / Попаданцы