Читаем ПСС. Том 55. Дневники и записные книжки, 1904-1906 гг. полностью

1) Я говорилъ и думалъ, что свободы нѣтъ ни въ плотской, ни въ духовной области, но что во власти человѣка переходить изъ одной области въ другую. Я даже думалъ и сказалъ: что чел[овѣкъ] можетъ переходить по своей волѣ какъ изъ низшей области въ высшую, такъ и обратно. Это162 невѣрно. Человѣкъ163 не можетъ произвольно переходить изъ одной области въ другую, но онъ всегда переходить изъ низшей степени сознанія въ высшую. (Въ этомъ жизнь.) И переходитъ не произвольно, а по законамъ жизни. Иллюзія же обладанія свободой происходитъ отъ того, что по закону жизни всегда, переходя отъ низшаго сознанія къ высшему, человѣкъ чувствуетъ себя все болѣе и болѣе свободнымъ. (На низшей ступени сознанія, когда человѣкъ сознаетъ только свою отдѣльность отъ Всего, сознаетъ себя тѣлеснымъ существомъ, онъ испытываетъ наибольшую несвободу. Поднимаясь выше, онъ все болѣе и болѣе чувствуетъ себя свободнымъ. Признавъ же себя только однимъ изъ проявленій Бога, онъ чувствуетъ себя вполнѣ свободнымъ.)164 Подвигаясь же отъ каждой низшей ступени сознанія къ высшей по основному закону жизни, человѣку, чувствующему себя все болѣе и болѣе свободнымъ, т. е. все болѣе осуществляющимъ вложенное въ него стремленіе къ благу, кажется, что это онъ самъ свободно избралъ эту свободу и благо. Если бы человѣкъ незамѣтно для себя плылъ бы по рѣкѣ, и въ этомъ движеніи передъ нимъ открывалось бы по берегамъ то самое, что онъ желаетъ видѣть, то очень естественно, что ему представилось бы, что это двигается не то судно, на кот[оромъ] онъ плыветъ, а что это онъ самъ по своей волѣ приближается къ тѣмъ мѣстамъ, къ к[оторымъ] онъ желаетъ приблизиться. Иллюзія его разрушилась бы, какъ только онъ приблизился бы къ мѣстамъ, въ к[оторыхъ] онъ не желаетъ быть. Такъ точно и непрестающее движенiе жизни, влекущее человѣка изъ низшей области сознанія въ высшую, отъ меньшей свободы къ большей, отъ меньшаго блага къ большему, представляется ему его свободной дѣятельностью. Иллюзія эта разрушается, какъ скоро человѣкъ совершаетъ поступокъ, вызванный сознаніемъ низшей степени, когда въ немъ начинаетъ проявляться сознанiе высшей степени. Вопросъ о свободѣ воли возникаетъ только во времена переходовъ отъ низшей степени созн[анiя] къ высшей (а процессъ этого перехода совершается всегда). И никто никогда не говоритъ, что человѣкъ можетъ свободно выбрать165 дурное вмѣсто166 хорошаго, но говорятъ обыкновенно, осуждая человѣка, что онъ могъ выбрать хорошее вмѣсто дурнаго. Происходить это отъ того, что во всѣхъ людяхъ постоянно совершается процессъ перехода изъ низшей сферы сознанія въ высшую (въ этомъ жизнь), и намъ кажется, когда происходитъ борьба низш[аго] созн[анія] съ высш[имъ], — что это мы сами произвольно дѣлаемъ или не дѣлаемъ. Мы167 чувствуемъ себя свободными, но мы несвободны.

2) И какъ хорошо знать, что мы несвободны, а что мы — орудія въ рукахъ Бога!

Нѣтъ гордости, довольства собой, приписыванія себѣ заслугъ, нѣтъ превознесенія себя надъ другими, Нѣтъ, главное, осужденія другихъ.

Представляются двѣ опасности: при признаніи свободы воли: самовозвеличеніе,168 гордость, осужденіе, нетерпимость къ людямъ. При отрицаніи свободы воли: равнодушіе къ своей душевной дѣятельности, фатализмъ, нравственная бездѣятельность. Но истина не можетъ быть вредна. И первая альтернатива удовлетворяетъ всѣмъ требованіямъ души человѣка. Боятся нравственной бездѣятельности, но не говоря уже о томъ, что нравственныя усилія, какъ каждый испыталъ, всегда безсильны, не говоря объ этомъ, какая же можетъ быть болѣе могущественная нравственная дѣятельность, чѣмъ вѣра въ Бога, отреченіе отъ своей воли, преданность Его волѣ.

Если есть во власти человѣка нѣчто подобное свободѣ воли, сознательному стремленію и усилію къ благу, то это только одно: сознаніе того, что движеніе сознанія человѣка отъ низшей ступени къ высшей есть законъ жизни человѣка и его высшее благо. Но это сознаніе закона жизни не есть дѣло личнаго усилія однаго человѣка, a послѣдствіе совокупной дѣятельности людей, есть опять таки по169 закону жизни вступленіе всего человѣчества на высшую ступень сознанія.

3) Еще говорилъ съ Б[ригсомъ] объ индивидуальн[ости], о возможности личности послѣ смерти. Нельзя отрицать того, чтобы не была возможна личная жизнь и послѣ смерти. Но если она будетъ, то она будетъ относиться къ нашей теперешней жизни также, какъ наша теперешняя жизнь относится къ предшествующей, о к[оторой] мы ничего не знаемъ.

————————————————————————————————————

23 Мая. Я. П. 1904.

Здоровъ. Надо записать о томъ, что

1701) Человѣкъ на низшей ступени покоренъ только себѣ,171 но непокоренъ людямъ и Богу, т. е. закону Всего. На болѣе высокой онъ покоренъ людямъ (законамъ людскимъ, подчиняя имъ свою волю), но не покоренъ Богу; на высшей онъ покоренъ Богу, подчиняя Его закону и свою волю и требованія людей.

Перейти на страницу:

Все книги серии Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений в 90 томах

Похожие книги

Савва Морозов
Савва Морозов

Имя Саввы Тимофеевича Морозова — символ загадочности русской души. Что может быть непонятнее для иностранца, чем расчетливый коммерсант, оказывающий бескорыстную помощь частному театру? Или богатейший капиталист, который поддерживает революционное движение, тем самым подписывая себе и своему сословию смертный приговор, срок исполнения которого заранее не известен? Самый загадочный эпизод в биографии Морозова — его безвременная кончина в возрасте 43 лет — еще долго будет привлекать внимание любителей исторических тайн. Сегодня фигура известнейшего купца-мецената окружена непроницаемым ореолом таинственности. Этот ореол искажает реальный образ Саввы Морозова. Историк А. И. Федорец вдумчиво анализирует общественно-политические и эстетические взгляды Саввы Морозова, пытается понять мотивы его деятельности, причины и следствия отдельных поступков. А в конечном итоге — найти тончайшую грань между реальностью и вымыслом. Книга «Савва Морозов» — это портрет купца на фоне эпохи. Портрет, максимально очищенный от случайных и намеренных искажений. А значит — отражающий реальный облик одного из наиболее известных русских коммерсантов.

Анна Ильинична Федорец , Максим Горький

Биографии и Мемуары / История / Русская классическая проза / Образование и наука / Документальное
Дыхание грозы
Дыхание грозы

Иван Павлович Мележ — талантливый белорусский писатель Его книги, в частности роман "Минское направление", неоднократно издавались на русском языке. Писатель ярко отобразил в них подвиги советских людей в годы Великой Отечественной войны и трудовые послевоенные будни.Романы "Люди на болоте" и "Дыхание грозы" посвящены людям белорусской деревни 20 — 30-х годов. Это было время подготовки "великого перелома" решительного перехода трудового крестьянства к строительству новых, социалистических форм жизни Повествуя о судьбах жителей глухой полесской деревни Курени, писатель с большой реалистической силой рисует картины крестьянского труда, острую социальную борьбу того времени.Иван Мележ — художник слова, превосходно знающий жизнь и быт своего народа. Психологически тонко, поэтично, взволнованно, словно заново переживая и осмысливая недавнее прошлое, автор сумел на фоне больших исторических событий передать сложность человеческих отношений, напряженность духовной жизни героев.

Иван Павлович Мележ

Проза / Русская классическая проза / Советская классическая проза
Темные силы
Темные силы

Писатель-народник Павел Владимирович Засодимский родился в небогатой дворянской семье. Поставленный обстоятельствами лицом к лицу с жизнью деревенской и городской бедноты, Засодимский проникся горячей любовью к тем — по его выражению — «угрюмым людям, живущим впрохолодь и впроголодь, для которых жизнь на белом свете представляется не веселее вечной каторги». В повести «Темные силы» Засодимский изображает серые будни провинциального мастерового люда, задавленного жестокой эксплуатацией и повседневной нуждой. В другой повести — «Грешница» — нарисован образ крестьянской девушки, трагически погибающей в столице среди отверженного населения «петербургских углов» — нищих, проституток, бродяг, мастеровых. Простые люди и их страдания — таково содержание рассказов и повестей Засодимского. Определяя свое отношение к действительности, он писал: «Все человечество разделилось для меня на две неравные группы: с одной стороны — мильоны голодных, оборванных, несчастных бедняков, с другой — незначительная, но блестящая кучка богатых, самодовольных, счастливых… Все мои симпатии я отдал первым, все враждебные чувства вторым». Этими гуманными принципами проникнуто все творчество писателя.

Елена Валентиновна Топильская , Михаил Николаевич Волконский , Павел Владимирович Засодимский , Хайдарали Мирзоевич Усманов

Проза / Историческая проза / Русская классическая проза / Попаданцы