Читаем ПСС. Том 64. Письма, 1887-1889 полностью

133. И. И. Попову.

1887 г. Сентябрь. Я. П.


Благодарю вас, Иван Иванович, что вы написали мне о себе. Постараюсь еще посодействовать разъяснению того недоразумения, по к[оторому] вы взяты, но никогда не надеюсь на успех. Посылаю вам книги и 15 р. — Статьи о жизни у меня нет, но я печатаю ее отдельной книгой, в кот[орую] она разрослась, и постараюсь доставить ее вам. Жена моя, кажется, сообщала вам о письме, полученном ею от Дмитрия Шаховского,1 о вашей матушке и о вас, которого он очень любит и уважает. Желаю, чтоб вы чувствовали себя так же хорошо, свободно, т. е. любовно к людям в тюрьме, как и вне ее. Знаю, что это очень трудно в том периоде испытания, в котором вы находитесь и через который я не прошел, но не могу не желать этого вам, п[отому] ч[то] это единственное благо в жизни, к которому мы все сознательно и бессознательно стремимся.

Пожалуйста, пишите мне, когда будет можно и нужно.

Любящий вас Л. Толстой.

Письмо это было написано тотчас по получению вашего, но, по несчастному недоразумению, вернулось опять ко мне. — С тех пор я получил еще письмо от вашей жены,2 на которое не отвечал, п[отому] ч[то] не знал, что ответить. Надеюсь, что, если это письмо не застанет вас на свободе, то по крайней мере дойдет до вас.


Печатается по факсимиле, впервые опубликованному в ПТС, II, стр. 80—81. Датируется на основании упоминания о статье «О жизни» и о письме жены Попова.


1 Дмитрий Иванович Шаховской (1861—1940), общественный и земский деятель, секретарь первой Государственной думы. Письмо Д. И. Шаховского к С. А. Толстой — от 6 мая 1887 г.

2 Анна Ивановна Попова. Толстой имеет в виду ее письмо от 1 сентября 1887 г.

134. Р. Роллану (R. Rolland).

1887 г. Октября 3? Я. П.


Cher frère!

J’ai reçu votre première lettre. Elle m’a touché le coeur. Je l’ai lue les larmes aux yeux. J’avais l’intention d’y répondre, mais je n’en ai pas eu le temps, d’autant plus, qu’outre la difficulté que j’éprouve à écrire en français, il m’aurait fallu écrire très longuement pour répondre à vos questions, dont la plupart sont basées sur un malentendu.

Aux questions que vous faites: pourquoi le travail manuel s’impose à nous comme l’une des conditions essentielles du vrai bonheur? Faut-il se priver volontairement de l’activité intellectuelle, des sciences et des arts qui vous paraissent incompatibles avec le travail manuel?

A ces questions j’ai répondu comme je l’ai pu dans le livre intitulé «Que faire?» qui, à ce qu’on m’a dit, a été traduit en français. Je n’ai jamais envisagé le travail manuel comme un principe, mais comme l’application la plus simple et naturelle du principe moral, celle qui se présente la première à tout homme sincère.

Le travail manuel dans notre societé dépravée (la société des gens dits civilisés) s’impose à nous uniquement par la raison que le défaut principal de cette société a été, et est jusqu’à présent, celui de se libérer de ce travail et de profiter, sans lui rendre la pareille, du travail des classes pauvres, ignorantes et malheureuses, qui sont esclaves, comme les esclaves du vieux monde.

La première preuve de la sincérité des gens de cette société, qui professent des principes chrétiens, philosophiques ou humanitaires, est de tâcher de sortir autant que possible de cette contradiction.

Le moyen le plus simple et qui est toujours sous main y parvenir est le travail manuel qui commence par les soins de sa propre personne. Je ne croirai jamais à la sincérité des convictions chrétiennes, philosophiques ou humanitaires d’une personne qui fait vider son pot de chambre par une servante.

La formule morale la plus simple et courte c’est de se faire servir par les autres aussi peu que possible, et de servir les autres autant que possible. D’exiger des autres le moins possible et de leur donner le plus possible.

Cette formule, qui donne à notre existence un sens raisonnable, et le bonheur qui s’en suit, résout en même temps toutes lés difficultés, de même que celle qui se pose devant vous: la part qui doit être faite à l’activité intellectuelle — la science, l’art?

Suivant ce principe, je ne suis heureux et content que quand, en agissant, j’ai la ferme conviction d’être utile aux autres. (Le contentement de ceux pour lesquels j’agis est un extra, un surcroît de bonheur sur lequel je ne compte pas, et qui ne peut influer sur le choix de mes actions.) Ma ferme conviction que ce que je fais n’est ni une chose inutile, ni un mal, mais un bien pour les autres, est à cause de cela la condition principale de mon bonheur.

Перейти на страницу:

Все книги серии Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений в 90 томах

Похожие книги

На льду
На льду

Эмма, скромная красавица из магазина одежды, заводит роман с одиозным директором торговой сети Йеспером Орре. Он публичная фигура и вынуждает ее скрывать их отношения, а вскоре вообще бросает без объяснения причин. С Эммой начинают происходить пугающие вещи, в которых она винит своего бывшего любовника. Как далеко он может зайти, чтобы заставить ее молчать?Через два месяца в отделанном мрамором доме Йеспера Орре находят обезглавленное тело молодой женщины. Сам бизнесмен бесследно исчезает. Опытный следователь Петер и полицейский психолог Ханне, только узнавшая от врачей о своей наступающей деменции, берутся за это дело, которое подозрительно напоминает одно нераскрытое преступление десятилетней давности, и пытаются выяснить, кто жертва и откуда у убийцы такая жестокость.

Борис Екимов , Борис Петрович Екимов , Камилла Гребе

Детективы / Триллер / Проза / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Русская классическая проза