Карлсон с наслаждением рассказал убавившимся слушателям (остались только старик и женщина) фразу Бабеля о том, что любой рассказ может стать прекрасным, если в конце добавить, что герою в спину смотрят голубые глаза огородов. Потом он пошёл к полузнакомому однокурснику, чтобы хорошенько напиться пивом. По дороге он вспомнил, что слова о голубых глазах, принадлежали, кажется, Олеше и расстроился. Но когда пиво было выпито, то он подумал, что это мог бы сказать и Бабель, всё равно никто ничего не запомнит. Когда Карлсон возвращался домой, зажав портфель с книгой подмышкой, от стен подземного перехода отделились четыре человека. Все они, как генералы неизвестной армии, были в тренировочных штанах с лампасами. Карлсона несколько раз ударили в лицо - коротко и быстро. Падая, он успел удивиться тому, что четыре тени не произнесли никаких ритуальных фраз об огне и табаке.
Он очнулся через минуту, когда на него упало чьё-то тело. Выбравшись из-под него, Карлсон увидел свою загадочную слушательницу, которая била ногами одного из нападавших. Он поразился тому, как напугала его эта женская жестокость. Закончив, женщина протянула ему руку, и Карлсон поднялся. Всё было цело, кроме очков… И портфеля. Портфель пропал, как какой-нибудь Союз писателей. Вот он был когда-то, но сплыл неизвестно куда.
Они вошли в его разгромленную квартиру, где он не успел прибраться. Женщина нашла аптечку, будто жила тут долгие годы. Карлсона намазали, перевязали, заклеили, а напоследок всунули в рот какую-то таблетку. Он опомнился на следующее утро, когда сидел в чужой машине. За рулём сидела странная любительница литературы и рукопашного боя.
- У меня всего два вопроса, - сказал Карлсон, ощущая, как распухли его губы. - Как вас зовут и куда мы едем?
- В Подольск, - женщина пропустила первый вопрос, но недоумение от ответа на второй вытеснило всё.
- А что в Подольске?
- За ним. За Подольском хотели сделать море.
- Подольское? - спросил Карлсон обиженно.
- А какое же ещё? Конечно, подольское. Да что-то не заладилось.
- А я тут-то причём?
- Потому что у тебя есть книга. И поэтому ты знаешь план и сюжет.
Они проехали город Подольск, долго петляли, как показалось Карлсону на одном месте, а потом оставили машину у какого-то забора.
Стемнело. С некоторым запозданием Карлсон вспомнил, что он пропустил последнюю лекцию, но жалеть не приходилось. Он всё равно был не готов, да и одна слушательница всё же была рядом. Пришлось идти по ужасной разбитой дороге. Карлсон представлял, как они сейчас найдут заброшенную усадьбу графа Разумовского или Шереметьева с кладом внутри. «О, сюжет!», как говорил кто-то, и Карлсон не мог припомнить, кто.
Но женщина вывела его к странному сооружению из бетона. Это была огромная плотина средь песчаных карьеров, и всё её тело было расписано неприличными надписями. Карлсон хотел спросить, что теперь, но ему зажали рот. Мимо них в темноте, светя себе телефоном, прошёл человек. За ним показался другой, он был лучше экипирован и прокладывал себе путь фонариком. Карлсон со своей спутницей прокрались ближе и притаились за кустом. Акустика тут была такая, что они слышали каждое слово, будто в партере. С удивлением несчастный лектор узнал двух преподавателей Литературного института и своего приятеля с поминок. Собравшиеся говорили об упадке духовности. Рядом на площадке стояло странное сооружение, похожее на новогоднюю ёлку. Присмотревшись, Карлсон обнаружил, что это деревянная Спасская башня с непропорционально гигантской звездой наверху.
Первым взял слово старый профессор, стоявший отчего-то с канистрой в руке. В другой, высоко поднятой, у него была книга, подозрительно похожая на ту, что была в портфеле Карлсона.
- Бесчеловечная суть западной культуры… Солнце русской поэзии! Фонтан любви! Бу-бу-бу, ценности культуры, необходимо… Зомби-ящик, бу-бу-бу, технический прогресс - о-о, духовный прогресс - у-у-у! В начале было слово! Духовное противоядие, бу-бу. Бе-бе-бе. Пушкин - духовное противоядие от окружающего нас бескультурья, бу-бу-бу. О, россияне, до какого дня дожили, какую культуру погребаем.
Карлсон злобно подумал, что ровно так выглядит типовое выступление в телевизоре или на конференции по вопросам культуры.
Вывалилась из-за туч гигантская Луна. Профессор стал выкрикивать показавшиеся знакомыми слова.
- План! - орал старик-профессор.
- План-план, - отзывались его товарищи.
- Герои!
- Герои-герои, - шумело по откосам карьеров.
- Конфликт!
- Конфликт-конфликт….
Вот уже миновала метафора, как профессор с канистрой плеснул в пентаграмму на макушке башни и щёлкнул зажигалкой. Но тут что-то пошло не так. Видимо, часть бензина пролилась на мантию старика. Всё вспыхнуло - и башня, и звезда, и старик. Бетонная площадка озарилась почти дневным светом. Паства завопила, и профессор, сделав несколько шагов, рухнул с плотины. Карлсон услышал глухой деревянный стук внизу.
Женщина потянула его за рукав, мол, пора уходить.