— Все, Колиман! Портовые власти только-что сообщили нам, что как электрические курьерские лодки, так и подъемные суда известили по радио о своем прибытии на назначенные места. Самый южный пост находится у острова Кергуэлена. На мысе Гвардафуй, затем в Аравийском море, у западного берега Передней Индии, на Цейлоне, в Бенгальском заливе, на Суматре и Яве, на западном и южном берегах Австралии уже расставлены посты. Впрочем, у вас не будет с нами хлопот: полет будет совершенно безопасен! Однако, мы будем держаться над Индийским океаном, дабы оставаться в поле зрения станции; разумеется, вы разглядите нас только в самые сильные телескопы.
— И вы действительно думаете, что, по крайней мере, в этом пробном полете исключены все опасности?
— Вне всякого сомнения! Видите ли, тут все очень несложно. В воздушном океане земли мы будем лететь так, как до сих пор это делали все летучие гранаты. Этот воздушный океан простирается, все более разрежаясь, приблизительно до ста восьмидесяти километров высоты, о чем свидетельствуют зажигающиеся на этом расстоянии падающие звезды, уже встречающие, таким образом, незначительное сопротивление воздуха. Но границы в собственном смысле вовсе не существует! Медленно, незаметно наша воздушная оболочка переходит в пустое пространство, которое теперь занято, однако, „Свенденгамовским облаком“. Приблизительно в двенадцати километрах от земли носятся последние легкие облачка из ледяных игл. Мы, понятно, скоро узнаем, продолжает-ли еще наша граната перемещаться в веществе Облака пыли и газов, — я это считаю вероятным на основании своих вычислений. Если это не так, наша „Звезда Африки“ до некоторой степени сама собой скользнет обратно в стихию, в которой она может перемещаться. Стало-быть, здесь опасности нет! Но если наш летательный снаряд при своей огромной скорости встретит достаточное сопротивление, мы полетим дальше в пространство, приблизительно до высоты в тысячу километров от земной поверхности, а затем вернемся обратно; проба будет сделана, и дальше, по направлению к луне, мы уже не встретим новых препятствий!
— А сколько времени вам понадобится на этот полет? — спросил Бенджамин Граахтен. Скорость летучего корабля составляет пятьсот километров в час. Через две минуты мы будем за пределами границы облаков, через двадцать минут мы достигнем границы атмосферы, а через два часа мы будем в тысяче километров от поверхности земли, в веществе „Свенденгамовского облака“! На этом расстоянии мы в виде опыта дважды сбросим цилиндры с депешами.
— Будем надеяться, что их найдут! — отозвался Граатхен.
— А как вы их сбросите? В первый раз слышу об этом приспособлении! — осведомился Колиман.
— Мы сами напали на эту мысль лишь в самые последние недели, и Стэндертон-Квиль внес еще кой-какие небольшие изменения. Это — блестящие легкие стальные цилиндры, в которые мы вкладываем депеши. Эти депеши будут награвированы стенографически на тонких платиновых пластинках стальным резцом. Цилиндры эти снабжены сверху крылатым колесом, и при проникновении в земную атмосферу тотчас же замедляют полет и постепенно спускаются вниз. Начиная вертеться, колесо зажигает заряд магниевого порошка, который будет гореть довольно продолжительное время. Благодаря этому, цилиндр не может ускользнуть от внимания наблюдательных постов. Он достаточно легок, чтобы плавать на воде, и будет найден, если даже упадет в океан!
— И вы намерены сбрасывать такие цилиндры во время полета на луну?
— Именно так! Стэндертон проделал для этого отверстие в полу нашей гранаты. Мы кладем цилиндр в эту маленькую камеру, запираем внутреннюю крышку, и рычагом открываем наружную крышку. Цилиндр выскальзывает в пространство, притягивается землей, летит к ней, наконец, проникает в земную атмосферу, — где вследствие сопротивления воздуха колесо начинает вертеться и, медленно спускаясь вниз, зажигает магний. Разумеется, мы можем посылать эти депеши, лишь пока будем находиться в сфере земного притяжения. За известной линией вступает в свои права притяжение лунного шара и, стало быть, наши цилиндры падали бы на луну!
— А вы не боитесь, — проговорила Элизабет, до сих пор молча стоявшая возле Баумгарта и с покорной грустью смотревшая на него, — не боитесь вы разве, что эти депеши, несмотря на свое свечение, будут не замечены?