Читаем Разделенный город. Забвение в памяти Афин полностью

В архонтство Левка, сына Каисия, и Филонида, сына [Фил][…],в четвертый день адониоса. Решениесобрания, а также совета: посколькуиз‐за благосклонной судьбы поправились общие дела5 наконийцев, то благотворно будет, чтобы и в будущем они жиликак граждане [politeúesthai] в согласии[863],и поскольку присутствующие послы из Сегесты,Апеллик, сын Адеида, Аттик, сын Пистона, Дионисий, сын Декия,дали, ради общих интересов всех граждан, совет,то да будет решено созвать четвертого адониоса собрание10 граждан, и, пусть все те, для кого распря [diaphorá] между гражданамиимела место, когда они боролись [agōnizoménois] из‐за общих дел, будучи созванными [anaklēthéntas]на собрание, осуществят примирение с самими собой, составив список [prograpsántō]для каждой из двух групп [hekatérōn] по тридцать. Те, кто были противниками [enantiói]ранее, пусть составят список каждая группа для другой [hekáteroi hekatérōn prograpsántō].15 Пусть архонты, написав на жребиях [klarographēsantes][864] имена раздельно для каждойиз групп и бросив их в урны, вытащат по жребию по одному из каждой [héna ex hekatérōn],а из остальных граждан присоединят по жребию по трик двум, исключая кровных родственников, которых законпредписывает не допускать в судах. И пусть те, у кого один жребий,20 станут избранными братьями и живут в согласии [homonooūntes] друг с другом [allálois]по всей справедливости и в дружбе [philiás]. Когда же всешестьдесят жребиев будут вытянуты, а также те, когоприсоединили по жребию к этим, то пусть все оставшиеся гражданеприсоединятся по жребию группами по пять, не присоединяя25 по жребию родственников, как уже было сказано, и да будутмежду собой они братьями, как и предыдущие,кому выпал один жребий. Пусть ответственные за священную память[hieromnámones –  иеромнемоны][865] принесут в жертвубелую козу и пусть все, что необходимо для жертвоприношения,выдаст распорядитель. Таким же образом и все последующие магистраты30 пусть приносят каждый год в эти же дниПредкам и Согласию по жертве за каждую из двух групп [hekatérois] во время докимасии,и пусть все граждане празднуют друг с другомпо их братствам. Этот декрет, выбитыйархонтами на бронзовой стеле, в пронаосе [храма] Зевса Олимпийца35 да будет помещен.
Перейти на страницу:

Все книги серии Интеллектуальная история

Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века
Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века

Книга профессора Гарвардского университета Роберта Дарнтона «Поэзия и полиция» сочетает в себе приемы детективного расследования, исторического изыскания и теоретической рефлексии. Ее сюжет связан с вторичным распутыванием обстоятельств одного дела, однажды уже раскрытого парижской полицией. Речь идет о распространении весной 1749 года крамольных стихов, направленных против королевского двора и лично Людовика XV. Пытаясь выйти на автора, полиция отправила в Бастилию четырнадцать представителей образованного сословия – студентов, молодых священников и адвокатов. Реконструируя культурный контекст, стоящий за этими стихами, Роберт Дарнтон описывает злободневную, низовую и придворную, поэзию в качестве важного политического медиа, во многом определявшего то, что впоследствии станет называться «общественным мнением». Пытаясь – вслед за французскими сыщиками XVIII века – распутать цепочку распространения такого рода стихов, американский историк вскрывает роль устных коммуникаций и социальных сетей в эпоху, когда Старый режим уже изживал себя, а Интернет еще не был изобретен.

Роберт Дарнтон

Документальная литература
Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века
Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века

Французские адвокаты, судьи и университетские магистры оказались участниками семи рассматриваемых в книге конфликтов. Помимо восстановления их исторических и биографических обстоятельств на основе архивных источников, эти конфликты рассмотрены и как юридические коллизии, то есть как противоречия между компетенциями различных органов власти или между разными правовыми актами, регулирующими смежные отношения, и как казусы — запутанные случаи, требующие применения микроисторических методов исследования. Избранный ракурс позволяет взглянуть изнутри на важные исторические процессы: формирование абсолютистской идеологии, стремление унифицировать французское право, функционирование королевского правосудия и проведение судебно-административных реформ, распространение реформационных идей и вызванные этим религиозные войны, укрепление института продажи королевских должностей. Большое внимание уделено проблемам истории повседневности и истории семьи. Но главными остаются базовые вопросы обновленной социальной истории: социальные иерархии и социальная мобильность, степени свободы индивида и группы в определении своей судьбы, представления о том, как было устроено французское общество XVI века.

Павел Юрьевич Уваров

Юриспруденция / Образование и наука

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза