Читаем Размытая картина мира полностью

Лампы сгорят, снега все растают,

Откинем мы прочь трудность быта.


Каждый день как война,

С кем? Не знаем мы точно,

Мы знаем лишь то, что не нужно.

Нам утопия будет домом.


Высотки на нас снисходительно смотрят,

Дают одобрение, мучаясь жить,

Оставь за собою лишь мясо, да кости,

Оставь все попытки быть.

Мы страдаем порознь


Шепчем друг другу в подушку, прости

Я не буду таким как прежде,

Поменялось все, только меня не забудь,

Принесу по весне подснежник.


Мы с тобой далеко,

Каждый занят своими делами.

В то же время легко,

Нет мозгов трепыханья.


С тобой мы остались близки,

В то же время физически сложно,

Я скучаю отчасти по нам и тебе,

И не знаю теперь, что дороже и лучше,

Ведь я остался с собою, один на один,

Нет участи хуже бездомного пса на пороге хозяев

Кричащих в лицо тебе, прочь.


Я как тот самый пес,

Меня прогоняют со всем моих точек,

Не знаю теперь, что дороже,

Не знаю что проще и лучше,

Прогнали меня, со всех моих точек.

Позабытые письма прозрачных людей


Не дойдут до своих адресатов,

Исчезающий в ночь призрак бледных людей

Не оставит надежду, оплакать утрату,


Не найдет он покоя в глубинах души

Из которых забрал свои силы,

Призрак бледных людей,

Отдавая себя, позабыл отыграть панихиду.


Когда снова и снова, крича от страданий,

Он душу на части свою разбивал,

Не забыл он оставить частицу себе,

Чтоб оставить рассудок в покое.


Он давал и давал торопясь разойтись

Словно прах по восточному ветру,

Частицы души что когда то в себе

Обнаружил, сорвав мишуру.


Разлетелся по ветру,

И в поисках писем,

Оставил надежду,

Оплакать утрату.

Бумага истлела

Горит, полыхает в огне писанина поэта,

Все мысли наружу,

Вспорол себе розочкой душу.


Напрасно? Не знаю, я точно уверен, что нет.

Когда — то нам были подвластны моря, океаны,

Теперь же бежим от проблем,

От себя убегая, не зная куда и бежать.


Как слепые котята, истошно вопя,

Все углы обивая своей без того уж больной головой,

Мы идем, слепо веря в себя,

А уходим не веря друг друга.

Мокрые окна, осень привет,

Пепел рассыпан по черепу.

Невинность нас невесть куда приведет,

Будем думать об этом гуляя по берегу.


Пальцы в розетку, душа нараспашку,

Уткнуться лицом в подушку,

Молча идти по улице, загоняя мысли в себя

А вечером водка и сок, все мысли наружу.


Проснуться от мысли что все не напрасно,

Что все еще будет уж точно неплохо,

Но это был сон, или видел все это в коме,

Не знаю, не помню.


Оставив секреты, отбросив туман в голове,

Оставив тебе сигарету, себя убивая

Отправив письмо взрослому себе,

Прочесть его и жить как раньше жил.


Не зная о том — что такое уверенность в завтрашнем дне,

Бежать от реальности в книги,

На сцене от страха пить по стакану на стих,

Снова и снова сидеть до конца в баре.


Как строить себя, не знал,

Не зная как это идти до конца,

В общем, все хорошо, я эго в грязь втоптал,

Передаю привет фигуре отца.

Сравнения стерты напрасно

Твои не погибнут черты,

Депрессия мигом расставит все точки над и.

Не зашиты шрамы,

Ожоги остались навечно,

Инстинкт на исходе,

Продали все души беспечно,

Носферату доволен.

Не задумывай бунт,

Позаботится дай изнутри,

Ведь ростки проросли,

Мы достигнем завоевания,

Остаться, пророча, не сгинем,

Анатомия душ, запрещает бороться со слабостью,

Оставь на потом,

Налог заплатить остается, за милость и доброе сердце,

За фото на фоне тебя,

Кремировать разум,

Рассыпать как пепел по ветру,

Остаться в том возрасте целостным,

Закрепляя листы,

По городу ходят не люди, а зомби,

Живые мертвецы.

Параметры скачут,

То вниз то под Фрейду,

Когда я открою бутылку вина

Растворишься как будто мираж,

Но дурак не дающий покоя,

Глядит на меня из зеркал.

В бетонных коробках теряется сущность

Среди пустырей, ты осина на розе ветров,

Однажды покажем, из нас кто смелее,

Но это театр абсурда, не более.


В жизни циклично, двигатель сердце,

Ворота закрыты и в будущем дверца

Откроется, только в нее не пройти,

Как Алиса не сможешь уменьшить свои габариты,

Пройти не удастся.


Терпи бытие, жить насущно, как хлеб из печи, свежее кажись,

Оставляй за плечами рельсы, людей,

Океаны, моря, полосни себе руки острым как чили ножом,


Ведь тебя не учили жить по учебникам,

Пропасть манила и манит сейчас, до сих пор,

Оставляя хорошие чувства и счастье, опять на потом,

А сейчас только мысли, страдания.


Жизни прожить так охота за всех, всем помочь,

Но всем наплевать, каждый сам за себя,

Потеряли все сущность и суть бытия,

Кругозоры расширить нельзя находясь взаперти.

Отношения людей штука сложная

Зависит от фаз, или циклов,

В те же моменты достаточно просто, понять,

Все не так уж и сложно.

Есть люди, которых пора заносить под охрану

И сделать для них заповедник.

Есть люди, которых сжирает внутри,

Амбиции, зависть, на них не смотри,

Мимо нас летят аэростаты,

В небо стремимся под звездами плыть

Независимо, люди меняются изо дня в день,

Маски падают с лиц, отражая свои "извинения".

С уважением к вам и вашему делу,

Я не хочу чтобы вы подходили ко мне.

В тихой гавани, мимо меня корабли проходили,

Там на палубе судная ночь,

Люди жрали друг друга, не оставив костей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 жемчужин европейской лирики
100 жемчужин европейской лирики

«100 жемчужин европейской лирики» – это уникальная книга. Она включает в себя сто поэтических шедевров, посвященных неувядающей теме любви.Все стихотворения, представленные в книге, родились из-под пера гениальных европейских поэтов, творивших с середины XIII до начала XX века. Читатель познакомится с бессмертной лирикой Данте, Петрарки и Микеланджело, величавыми строками Шекспира и Шиллера, нежными и трогательными миниатюрами Гейне, мрачноватыми творениями Байрона и искрящимися радостью сонетами Мицкевича, малоизвестными изящными стихотворениями Андерсена и множеством других замечательных произведений в переводе классиков русской словесности.Книга порадует ценителей прекрасного и поможет читателям, желающим признаться в любви, обрести решимость, силу и вдохновение для этого непростого шага.

авторов Коллектив , Антология

Поэзия / Лирика / Стихи и поэзия
Стихотворения. Пьесы
Стихотворения. Пьесы

Поэзия Райниса стала символом возвышенного, овеянного дыханием жизни, исполненного героизма и человечности искусства.Поэзия Райниса отразила те великие идеи и идеалы, за которые боролись все народы мира в различные исторические эпохи. Борьба угнетенного против угнетателя, самопожертвование во имя победы гуманизма над бесчеловечностью, животворная сила любви, извечная борьба Огня и Ночи — центральные темы поэзии великого латышского поэта.В настоящее издание включены только те стихотворные сборники, которые были составлены самим поэтом, ибо Райнис рассматривал их как органическое целое и над композицией сборников работал не меньше, чем над созданием произведений. Составитель этого издания руководствовался стремлением сохранить композиционное своеобразие авторских сборников. Наиболее сложная из них — книга «Конец и начало» (1912) дается в полном объеме.В издание включены две пьесы Райниса «Огонь и ночь» (1918) и «Вей, ветерок!» (1913). Они считаются наиболее яркими творческими достижениями Райниса как в идейном, так и в художественном смысле.Вступительная статья, составление и примечания Саулцерите Виесе.Перевод с латышского Л. Осиповой, Г. Горского, Ал. Ревича, В. Брюсова, C. Липкина, В. Бугаевского, Ю. Абызова, В. Шефнера, Вс. Рождественского, Е. Великановой, В. Елизаровой, Д. Виноградова, Т. Спендиаровой, Л. Хаустова, А. Глобы, А. Островского, Б. Томашевского, Е. Полонской, Н. Павлович, Вл. Невского, Ю. Нейман, М. Замаховской, С. Шервинского, Д. Самойлова, Н. Асанова, А. Ахматовой, Ю. Петрова, Н. Манухиной, М. Голодного, Г. Шенгели, В. Тушновой, В. Корчагина, М. Зенкевича, К. Арсеневой, В. Алатырцева, Л. Хвостенко, А. Штейнберга, А. Тарковского, В. Инбер, Н. Асеева.

Ян Райнис

Драматургия / Поэзия / Стихи и поэзия
Полет Жирафа
Полет Жирафа

Феликс Кривин — давно признанный мастер сатирической миниатюры. Настолько признанный, что в современной «Антологии Сатиры и Юмора России XX века» ему отведён 18-й том (Москва, 2005). Почему не первый (или хотя бы третий!) — проблема хронологии. (Не подумайте невзначай, что помешала злосчастная пятая графа в анкете!).Наш человек пробился даже в Москве. Даже при том, что сатириков не любят повсеместно. Даже таких гуманных, как наш. Даже на расстоянии. А живёт он от Москвы далековато — в Израиле, но издавать свои книги предпочитает на исторической родине — в Ужгороде, где у него репутация сатирика № 1.На берегу Ужа (речка) он произрастал как юморист, оттачивая своё мастерство, позаимствованное у древнего Эзопа-баснописца. Отсюда по редакциям журналов и газет бывшего Советского Союза пулял свои сатиры — короткие и ещё короче, в стихах и прозе, юморные и саркастические, слегка грустные и смешные до слёз — но всегда мудрые и поучительные. Здесь к нему пришла заслуженная слава и всесоюзная популярность. И не только! Его читали на польском, словацком, хорватском, венгерском, немецком, английском, болгарском, финском, эстонском, латышском, армянском, испанском, чешском языках. А ещё на иврите, хинди, пенджаби, на тамильском и даже на экзотическом эсперанто! И это тот случай, когда славы было так много, что она, словно дрожжевое тесто, покинула пределы кабинета автора по улице Льва Толстого и заполонила собою весь Ужгород, наградив его репутацией одного из форпостов юмора.

Феликс Давидович Кривин

Поэзия / Проза / Юмор / Юмористическая проза / Современная проза