На кухне горит свет, и это очень тревожный сигнал. Помимо прочих своих милых качеств Грег – настоящий маньяк в том, что касается экономии электроэнергии. Он буквально впадает в истерику, если мы не гасим свет, выходя из комнаты. Неужели это я оставила свет? Что же, я сначала заходила на кухню? Ничего не помню.
И тут я вижу.
На белых плитках кухонного пола раскинуты ноги. Я резко останавливаюсь, решив, что мне это мерещится спьяну. Это ноги Грега. Домашние брюки «адидас», тоже принадлежащие Грегу. Футболка из Бар-Харбора, штат Мэн, а дальше… Господи. Грег лежит лицом вниз в луже… чего-то.
– Грег! – кричу я и падаю на колени.
Его спина резко вздымается и опускается, он издает булькающий звук. Теперь, опустившись на колени, я вижу, что за лужа на полу – это кровь.
– Господи боже мой. Черт. Черт. – Я внезапно трезвею. Хватаю мужа за руки – они холодные и липкие. – Грег! – кричу я. – Ты меня слышишь? Кто это сделал?
Я переворачиваю его голову, чтобы рассмотреть лицо, и к горлу подкатывает тошнота. Никогда и никого я не видела таким бледным. Никогда не видела таких синих губ. Глаза Грега стали мутными. Левую руку он прижимает к кровавому пятну на животе. С бешено бьющимся сердцем отвожу его руку в сторону. Между моими пальцами струится горячая кровь, и я снова начинаю вопить. Кажется, я нашла рану. Обшариваю безумным взглядом кухню, огромный деревенский стол. Никаких острых предметов не вижу. Не вижу ничего подозрительного.
– Грег, – я шлепаю его по липким щекам. – Грег, пожалуйста! Что случилось? Кто это сделал?
Мои руки покрываются гусиной кожей. Я вся мокрая, измазана кровью. Интересно, упаду ли я в обморок?..
– Милый… – и тут я будто получаю удар под дых: Аврора тоже дома. Я зажимаю рот рукой. – Аврора!.. – Я обращаюсь к нему: – С ней все нормально? Где она?
Грег смотрит мне в глаза. Потом моргает один раз. Это какой-то шифр? Я должна бежать к дочери, узнать, что с ней. Но ее комната наверху, целых три лестничных пролета, а я боюсь, что, если отойду от Грега, он умрет. Или он умрет в любом случае? Я чувствую себя последней сволочью, потому что весь вечер думала о нем с такой ненавистью. И еще чувствую себя никчемной идиоткой, потому что не умею оказывать первую помощь.
Я в таком шоке, что целую вечность ищу мобильник. Окровавленными пальцами пачкаю экран, из-за этого не сразу удается набрать 911.
– Не уходи, – прошу я мужа, дожидаясь ответа оператора. Зажимаю рукой рану на его животе, откуда хлещет кровь. Этого всего просто не может быть.
К счастью, скорая помощь приезжает быстро. Открываю дверь фельдшерам, что-то им говорю, но из-за страха и растерянности в голове все путается. Они входят, позвякивая оборудованием и распространяя запахи дезодоранта «Акс» и бургеров из «Макдоналдса», от которых снова начинается тошнота, напоминающая мне: эх, Кит, да ты пьяна. Медики сразу же опускаются над Грегом. Один выкрикивает показатели – давление низкое, пульс «нитевидный», уровень кислорода «опасно низкий». В следующее мгновение один из них смотрит на меня. Я понимаю, что он задал мне вопрос. Переспрашиваю. «Каким оружием нанесена рана, мэм?»
Я моргаю.
– Не знаю, – отвечаю я наконец. – Я нашла его в таком виде.
А потом снова вспоминаю:
На втором этаже темно. Шум и суета внизу тут почти не слышны. Деревянные половицы зловеще скрипят под моими ногами. Я останавливаюсь посреди коридора, заметив тень в гостевой спальне. Черт. Что, если тот, кто сделал это с Грегом, еще здесь? Сердце колотится. Я включаю свет. В коридоре пусто, фотографии на стенах висят идеально ровно.
Поднимаюсь еще на один пролет, на верхний этаж, где спит Аврора, а еще недавно спала и Сиенна. Перед тем, как мы сюда въехали, Грег заказал перепланировку верхнего этажа: стены маленьких комнат были снесены и создано одно общее пространство, где жили обе девочки. В их комнате несколько мягких кресел-мешков, балетный станок, телевизор с гигантским экраном. Нам еще удалось впихнуть туда два встроенных шкафа. Но в розовой кровати у окна Авроры нет. Сердце уходит в пятки.
– Аврора! – зову я, вдруг ослабев. Никакого ответа.
Дрожащей рукой достаю мобильник и с третьей попытки мне все-таки удается набирать ее номер. Гудок, второй…
– Мам? – сонно отвечает Аврора. – Который час?
– Ты где?! – визжу я.
– Я у Эрики, – недоуменно говорит Аврора. – А что? Что-то случилось?
– Мэм!
Это меня окликают снизу. Я смотрю вниз через перила. Это не один из фельдшеров скорой, а коренастый, небольшого роста полицейский. Рыжие волосы коротко острижены, глаза косят. Он часто моргает, как будто выпил слишком много «Рэд Булла».
– Аврора, я перезвоню, – бормочу я. С недоумением смотрю на офицера. И вдруг меня пробивает холодный пот. Надеюсь, от меня не слишком сильно несет выпивкой?
– Вы его жена? – спрашивает полицейский.
Я киваю. Кажется, киваю.
– Можно вас попросить спуститься сюда?
Я киваю, но не трогаюсь с места. Чувствуя себя так, будто меня вдруг опустили в ледяную воду. Не знаю, откуда эта уверенность, но я убеждена, что муж умирает. Возможно, уже мертв.