– …Не веришь? Даю честное благородное слово, что ни разу до сегодняшнего вечера не пользовалась папиной фамилией. Был только один случай. В прошлом году пошли мы с классом на экскурсию в краеведческий музей. Назначили нам явиться после второго урока, и, так как мы должны были пропустить школьный обед, заверили, что покормят детей в столовой номер четыре «Горобщепита». Когда экскурсия закончилась, давным-давно был обеденный час, и мы направились к столовой. А там ответили, что про кормежку и слыхом не слыхивали! Я терпеливо объяснила, но «столовские» и в ус не дули. Что делать? Позвонила в школу, в наробраз – ни нашего директора, ни завкультотделом не оказалось на местах. Тогда я стала просить «столовских» накормить детей под честное слово, а эти бюрократы не захотели! Я распалилась не на шутку и говорю, что, мол, пожалуюсь сейчас же папе. Они – в смех: «Кто же ваш папа, барышня?» Я и сказала. Как услышали волокитчики, – побледнели, усадили моих ребят, накормили до отвала и проводили с поклонами. Такая история…
Кирилл Петрович усмехнулся, зашуршал подошвами и кашлянул. Полина замолкла.
– Кипяточку не оставили, чаевники? – входя на кухню, справился Черногоров.
– Попить захотелось, папочка? – ехидно отозвалась Полина.
– Очень.
– Пойди к себе, я принесу.
– Спасибо, – улыбнулся Кирилл Петрович и обратился к Андрею. – Не затруднит вас, товарищ Рябинин, по окончании чаепития заглянуть ко мне?
Андрей согласился, и Черногоров вышел.
– Не более чем на минуту, папа! – крикнула ему вслед Полина.
Покончив с чаем и беседой, Андрей зашел к Черногорову в кабинет.
– Хочу поговорить с вами откровенно, – усаживая гостя в кресло, начал Кирилл Петрович. – Вы помните мое предложение относительно службы государственной важности?
– А именно? – разыгрывая забывчивость, спросил Рябинин.
– Насчет органов политуправления, – уточнил Черногоров.
– Ах, об этом! Припоминаю, кажется, мы об этом разговаривали на даче.
– Да. А раз вспомнили, давайте начистоту. Мне нужны грамотные кадры, поэтому предлагаю вам должность в ОГПУ.
Андрей негромко рассмеялся:
– Вы запамятовали, Кирилл Петрович, мой ответ: я не желаю быть чекистом.
– Помню, помню, – нетерпеливо отмахнулся Черногоров. – Принципы ваши… мирное строительство… спокойная жизнь… Я говорю серьезно: становитесь одним из нас – получаете поддержку самой влиятельной организации в стране и мое личное благоволение.
– А ежели откажусь?
– Дело хозяйское, выбор должен быть сознательным. Однако подумайте: что вы делаете на «Ленинце»? Зарплата – не ахти, перспективы слабые. Что за карьера вас ждет? Стать директором? Хм. Трофимов нестар и в большом фаворе у Луцкого, если и дотянете до предела возможного, то не раньше пятидесяти. Э-эх, милый вы мой! Была нужда получать высокое кресло в пятьдесят-то? Тем паче, вы не пролетарий или инженер, вам ведь пока новизна интересна, а потом? Рутина. К тому же, если вы имеете виды на мою дочь, знайте: Полина привыкла к достатку, к сладкой и обеспеченной жизни. И вы ей что-либо подобное предложите к пятидесяти? Не смешите меня! Вступив в ряды чекистов, вы обретаете железный социальный статус, перспективу роста, деньги и связи. Да-да, товарищ Рябинин, вы не ослышались, это говорю я, зампред ГПУ! Деньги и связи в ходу и при диктатуре пролетариата. От жизни никуда не убежишь. Решайтесь!
Выдержав долгую паузу, Андрей неторопливо ответил:
– По поводу заводской карьеры вы зря говорите, потому как меня не знаете. Становиться директором или кем-либо еще я не желаю – нет честолюбия. Должности начальника цеха мне вполне достаточно. Рутина? Не вижу я ее. На заводе интересно, мы трудимся во благо. Рабочие, мастера, инженеры – единый механизм. Я – человек армейский, и это мне знакомо. И потом, отчего вы ограничиваете меня одним «Ленинцем»? Посмотрите – на многих предприятиях руководит молодежь. Стоит подучиться, набраться опыта – и открывается блестящая карьера. Далее. Не знаю, что вы, простите, имели в виду под «видами на Полину», но уверяю вас: у меня с вашей дочерью чистые отношения. Во что они выльются – не ведаю, однако, не скрою, был бы рад их продолжать. Вот и все, что я хотел сказать, Кирилл Петрович.
Черногоров положил руку на колено Андрея:
– Не обижайтесь, прошу. Мною движет желание иметь вас в своих рядах, не более. Обдумайте предложение, не торопитесь, – Кирилл Петрович поднялся. – Подождите здесь, я принесу вашу одежду.
После того, как Полина проводила гостя, Кирилл Петрович поднял телефонную трубку:
– Семь-пятьдесят, пожалуйста… Гринев? Не спишь еще?.. Ну, молодец. Слушай-ка, Паша: сделай срочный телеграфный запрос в Разведупр и Особый отдел Дальневосточной армии на Рябинина Андрея Николаевича… Да, от моего имени, и чтоб поподробнее ответили. Все ясно? Тогда отдыхай, Паша, спокойной ночи.
Глава XXXII