Собственно, именно словенам, с их звероватостью, приводящей не к ассимиляции инородных племён, а к вооружённому нейтралитету с ними, мы и обязаны тем, что стали русскими. Ибо именно это неустойчивое равновесие прямо-таки звало любого умелого лидера обернуть его себе на власть и пряники. Что и было однажды реализовано русами.
И финно-угры здесь жили, оставив древности, схожие с теми, что находят в Поволжье.
Скандинавские ремесленники также фиксируются:
Судя по тому, что на остатках городней, из которых была сложена степа крепости, не позднее 889 года соорудили хлебную печь, можно определить и верхнюю границу существования Рюрикова.
Почему се разрушили — не очевидно. Но, скорее всего, речь идёт именно о приходе новой порции скандинавов, которые имели здесь свои цели, отличные целей агрессоров 840 года.
Иными словами, если вернуться в предыдущую главу и на предыдущий исторический этаж, мы видим, что новые хозяева в Рюриковом городище появились в ходе войны, охватившей весь Северо-запад Восточной Европы в 860–880 годах. По каким-то причинам он им в качестве крепости оказался не нужен. Впрочем, причины эти понятны: столица куда-то переехала вместе с гарнизоном. Но само поселение не пропало. Здесь осталась какая-то местная администрация, остался посад, остались какие-то силы правопорядка. Можно сказать, хозяева замка уехали, а торгово-ремсслешсый посад оставили.
Куда уехали — о том можно только гадать. Не в Новгород — того еще не существовало. Но позволю себе высказать предположение. В Киев они уехали, властители Рюрикова городища и Ладоги. Потому что, как мы помним, как раз в 890-е годы там появляются некие русы, которые вмешиваются в гигантскую степную войну, отнимают у хазар данников, покоряют окрестные племена.
И устами летописного князя Олега Вещего объявляют, что отныне их столица здесь и расположится. В крепости Самватас, что —
2.7. А до этого…
А до этого Рюрикова городища ещё нет. Зато Ладога процветает. Причём доминируют в городе местные элементы — славяне и финны. Скандинавы, правда, тоже имеются, но в малом количестве. И не играют никакой властной роли.
И все живут в мире, в некоем динамическом равновесии:
При этом виден —