Кум согласно кивнул. Мастера докурили, Кум встал и ушел – видимо, за патронами. Вернулся через пару минут, держа в руке три здоровенных патрона, больше похожих на маленькие снаряды.
– Вот жопы, еле выпросил! – пожаловался Кум.
– Поехали на полигон, – предложил другой мастер.
Они выехали за пределы поселка, на ровную местность. Вдалеке виднелся щит для мишеней.
– Мишень надо повесить. – Мастер глянул из-под ладони в сторону щита.
– Давайте я! – решительно предложил Бубка. – Я быстро бегаю.
Кум и его напарник посмотрели на Бубку и заржали, как кони. Бубка смутился. Второй мастер свернул белый квадрат мишени в несколько раз, пока тот не поместился в ладони, заправил в штаны рубашку, зашнуровал потуже ботинки.
– Даже Усейн Болт заплакал, когда попытался бегать со мной наперегонки.
Мастер размял ноги и резко стартанул. Для стороннего наблюдателя его перемещение напомнило размазанную линию. Бегун ускорялся быстрее, чем тысячесильный Бугатти. Через мгновение он уже прикреплял к щиту белый квадрат мишени, а потом так же резко сорвался и тут же появился рядом с БРДМ. Бубка смотрел на него глазами, полными восхищения.
– Как? – Мастер заметил его реакцию.
– Я… я тоже так хочу, – признался мальчишка.
– Поживешь тут – и не такому научишься.
Мастер, так и не назвавший своего имени, и его напарник Кум забрались внутрь БРДМ. Башня и пулемет задвигались. Мощный выстрел, заложивший уши, как его ни ждали, раздался неожиданно. Бегун выбрался из «бардака» и сбегал за мгновение туда и обратно. Они подправили прицел и снова выстрелили. Бегун снова проверил точность пристрелки. После проверки третьего выстрела он уверенно проговорил:
– В копеечку ложить будешь с километра. Вы сами стрелять будете или дадут стрелка?
– Обещали дать.
– Ну и хорошо, у нас тут есть нормальные ребята, а вас еще учить надо. И, это, мы тебе люк для водомета выправили – заедал.
– Я вам что-то должен? – поинтересовался Рэб, думая, что у него выпрашивают за шабашку.
– Не-не, ничего, просто в знак уважения.
Рэб усмехнулся, поняв, что они взяли свое водкой.
«Бардак» вернулся в поселок затемно. У центрального здания кипела жизнь, но в остальных темных и глухих углах поселка она замерла. Тишина создавала иллюзию, будто в поселок можно проникнуть незамеченным. Рэб знал, что это не так. Без знания проходов соваться в любой, самый затрапезный с виду стаб не стоит.
В темноте послышались шаги, потом в броню звонко постучали железом.
– Эй, новенький! – Рэб узнал голос Шторма. – Ночевать – к правлению, под присмотром, иначе придется навесить дистанционную мину.
Рэб не стал высовываться из люка: у Шторма могли быть к нему счеты за пережитый страх и унижение.
– Я понял, сейчас подъеду, – ответил он через броню.
Рэб подъехал к освещенному, как бордель, правлению. Крики пьяных мужиков, визг женщин, матерщина, выяснение отношений – словом, нормальный вечер для тех, кто решил хорошо отдохнуть. Только Рэб, не спавший ночь, думал о нормальном сне.
– Что, Бубка, сможем уснуть в этом содоме? – Рэб переживал за ребенка, которого будут пугать крики.
– Пусть орут, мне пофиг, – ответил мальчишка, ничуть не бравируя.
– Вот и здорово! А я засну даже под звуки атомной бомбардировки.
Рэб постелил покрывало Бубке на коробках с продуктами, а сам лег на пол за сиденьями в обнимку с «Тигром» и не заметил, как уснул. Среди ночи, сквозь сон, он слышал, как кто-то помочился на колесо «бардака», кто-то постучал и поинтересовался, есть ли кто внутри. Под утро рядом с ними затеяли драку: кричали мужики, визжали женщины. Потом кто-то остановил драку, и, судя по частым ударам и быстро наступающему затишью, делал он это весьма эффективно.
Разбудили Рэба стуком в броню. Сквозь триплексы пробивались лучи солнца.
– Подъем, черти ленивые! Пора и честь знать!
Рэб открыл люк и выбрался наружу. Рядом с «бардаком» стояли Шторм и еще пара ребят, которых прежде Рэб не видел.
– Готов идти в рейд? – с вызовом спросил Шторм, будто не был уверен в том, что Рэб согласится.
– Я – как пионер: всегда готов. Вон, пушку ваши умельцы вставили, пристреляли; патронов дадите – и в путь.
– Дадим. Вместе пойдем получать. Это вам в экипаж стрелок, который на «ты» с любым пулеметом. Зовут Квазирогом, прошу любить и жаловать. – Шторм подтолкнул одного из мужчин вперед.
Квазирог пожал руку Рэбу и снова представился.
– Квази-рог, – раздельно произнес он свое имя.
– Рэб, – коротко произнес свое имя Рэб.
– Вас же двое? – спросил Квазирог.
– Бубка еще ребенок, спит.
– Так, пятнадцать минут на приготовление: пожрать, посрать, получить патроны. Ясно? – Шторм изобразил из себя строгого командира.
– Ясно, – без энтузиазма ответил Рэб.
Шторм и оставшийся напарник ушли.
– Залазь, оглядись. – Рэб предложил Квазирогу осмотреться в его машине.
– Ага. – Квазирог пробрался внутрь через тесный люк, с непривычки приложившись о проем головой. – Ах, ты, теснотища!
Однако внутри «бардака» было совсем не тесно. Бубка открыл глаза, сел и странно посмотрел на Рэба. Тот не понял его взгляда.
– Живец с утра. – Рэб протянул мальчишке «шейкер».
– Ты обещал на коньяке.