Она чуть было не послала старика к дьяволу, но сдержалась. Потом Сэм сидела в кабинете и ждала… Она толком не знала, чего ждет, но все равно сидела и думала… Ей хотелось, чтобы Тейт уехал с ранчо, оставил ее в покое. Теперь это только ее жизнь, он не имеет права возвращаться и преследовать ее! Хотя она понимала, что в словах Джоша есть доля правды — Тейт в полном праве требовать, чтобы ему показали, где похоронен его сын.
Джош вернулся через полчаса.
—Хорошо. Он уже выехал из конюшни?
Джош кивнул.
—Тогда я вернусь домой. Когда увидите Тимми, скажите, что я буду там.
Однако, вернувшись из школы, Тимми с друзьями занялся верховой ездой, и Сэм сидела дома одна, гадая, уехал Тейт с ранчо или нет. До чего же странно было осознавать, что он рядом и если ей захочется, она может выглянуть на улицу и дотронуться до него, увидеть, поговорить… Сэм и сама толком не понимала, чего она так боится. Своих собственных чувств? Или того, что он может сказать? Может, она вообще ничего не почувствует, если пообщается с ним какое‑то время, а может, она так долго страдала только потому, что он покинул ее без объяснений, не позволив оказать сопротивления? Это было сродни скоропостижной смерти, раз — и все. А теперь, спустя три года, он вернулся, но им уже нечего сказать друг другу. Во всяком случае, нет ничего, что стоило бы сказать, ничего, что она смогла бы высказать.
На дворе было уже почти совсем темно, когда Джош постучался в ее дом. Сэм опасливо приоткрыла дверь.
—Он уехал, Сэм.
—Спасибо.
Они обменялись протяжным взглядом, и Джош кивнул.
—Он хороший человек, Сэм. Мы с ним долго говорили. Тейт убит горем. Он сказал, что заедет сегодня вечером в больницу к Мэри Джо и выразит ей свое сочувствие. Сэм… — Во взгляде Джоша сквозил вопрос, но Сэм покачала головой. Она знала, что он собирается спросить, и инстинктивно подняла руку, желая положить этому конец.
—Нет, — отрезала она и добавила уже мягче: —А он знает… ну, про меня? Он что‑нибудь такое сказал?
Джош покачал головой.