Гукал, гукал, а сам смотрел на стекло иллюминатора, где отражалась койка соседа, как всегда зашторенная. И вдруг штора шелохнулась, и в щелину между занавесками вытаращилось здоровенное око. Коллега понял, что достиг чего надо, и лег обратно на лежанку.
За минуту сосед вылетел из каюты! И с тех пор он в каюте с моим коллегою не задерживался. А рейс прошел без эксцессов.
Ходили мы как-то на яхте. Компания подобралась хорошая, и дружеская атмосфера похода сразу сложилась просто замечательно. Почти спокойное море, небольшой ветерок, сразу надувший паруса, горячее летнее солнце, провоцирующее крепкий морской загар, и чистое лазурное небо над головой… Красота, одним словом.
Прекрасно отдохнули с ночевкой на одном из островов залива Петра Великого и надумали сниматься в обратный путь. Ну и, как водится, была отдана команда — «поднять якорь!». — спустя минуту провозгласил вахтенный и тут же рассмеялся и поведал такую морскую байку.
«Якорь чист» на морском жаргоне означает, что на якоре после подъема нет водорослей и прочего мусора. И, конечно же, это значит, что якорь поднят и можно отправляться. Так вот, якобы на одном гражданском судне случилось потерять якорь. Ну, бывает иногда такое. А хороший якорь, особенно на большом судне, — вещь довольно дорогая. В буквальном смысле. И капитан, опасаясь гнева судовладельца, приказал выточить копию якоря из дерева. Сделали, покрасили в черный цвет — совсем как настоящий.
Судно проходило с этим муляжом несколько лет, но капитан про деревяшку помнил и по левому борту (а он там и был) якорь просто никогда не отдавали. А потом капитан сменился… Судно зашло в очередной порт и, новый капитан огласил: «Отдать якорь по левому борту!» Привычно загрохотала якорная цепь и… почти сразу капитан услышал удивленный крик вахтенного: «Якорь всплыл!!!».
Об эмоциях судовладельца, когда он воочию увидел это творение рук человеческих, история умалчивает.
Случилось это во время очередного выхода на полигон весной 1990 года.
Отчебучил Вова из Дудинки.
Подперло Вову не по-детски, да на его беду носовой гальюн ремонтировали, а кормовой был закрыт на приборку. Метался Вова по верхней палубе, как раненый кабан — сначала мы посмеивались, но потом стало не до смеха, прониклись, так сказать проблемой и стали выдвигать гипотезы, как помочь товарищу.
Спохватились — Вовы нет!
Через несколько минут услышали его голос:
— Ребята, помогите подняться!
Двинулись на голос, картина маслом: под трапом, ведущим с полуюта на шкафут, за леерами, привязанный к этим самым леерам страховочным концом, упершись ногами в борт, со спущенными штанами зависал над водой Вова.
Дело в том, что привязывая конец, он неподрассчитал, что при натяжении узлы утягиваются и длина немного увеличивается, к тому же ноги занемели и руки ослабли, вот и не смог самостоятельно выбраться.
Вытащили, похихикали, спросили про ощущения… Восхитила его фраза:
— Зато «жопкину радость» (бумагу) не надо — так здорово волной подмыло!
Был в начале 80-х в Чернобыле некий завод, который производил электронику, естественно, большей частью военную. Изготовил он некое устройство и поставил его куда-то на Северный флот, где его установили на атомную подводную лодку.
Цех, в котором создали это устройство, давал план любой ценой, поэтому оно какое-то время поработало и сломалось. Чтобы его починить, на Северный флот был командирован самый лучший специалист. Устройство он, конечно, отремонтировал, но пока он этим занимался, почему-то, может быть, из-за того, что атомные подводные лодки очень большие, может быть, из-за того, что устройство было небольшое, а может быть, просто по причине разгильдяйства, но о специалисте забыли и подводная лодка ушла на задание вместе с ним.
Разворачивать целую атомную подводную лодку из-за одного несчастного не стали, а просто (или совсем не просто) сообщили на базу, а с базы дали на завод телеграмму, что командировка затянется. После чего лодка погрузилась в радиомолчание на месяцы…
Когда специалист вернулся домой, то сразу взял отпуск на месяц. Рассказывал он только про столовую и про библиотеку, но не потому, что остальное военная тайна, а потому, что за эти полгода он больше ничего не видел…