Торпедный катер целые сутки был в море. Адмиралу, проверяющему боевую подготовку на соединении катеров, давно уже это все надоело. Он устал. Ему хотелось в Москву, поближе к дому.
Неосторожно адмирал дал команду: «Поторопиться в базу». Ретивый командир исполнил команду, как говорится, на все сто процентов. В родную бухту катер влетел на скорости 30 узлов, разрезая ахтерштевнем, как сыр ножом, спокойную водяную гладь залива.
Вот уже завиднелся причал. Адмирал с дипломатом удовлетворенно вышел на бак. За 1 кабельтов до подхода к стенке причала командир командует в ПЭЖ: «Стоп, машины. Машины, самый полный назад!». А ему из машины несколько секунд спустя: «Хода назад не будет, реверс отказал», и катер на бешеной скорости врезается в причальную стенку. Трещат деревянные сооружения причала, мнется десятимиллиметровое железо корпуса катера и адмирал… взлетает вверх и вперед вместе с дипломатом навстречу свите, встречающей его на берегу! А командир не находит ничего лучшего, чем при пересечении пятками адмирала линии форштевня катера, скомандовать по громкоговорящей связи на всю базу: «Смирно!»…
Недаром говорят: «Поспешишь — людей насмешишь».
Было это 1 декабря 1992 года. Стояли в связках. Снега много, мороз. Готовились к ужину. Прибежал матрос с трапа, говорит: «Дым идет с соседнего парохода».
Создали аварийную партию, прибежали на этот СТМ. А там почти никто на ногах стоять не может и две девушки ходят по снегу в одних трусах и просят прикурить.
К тому моменту горело две каюты: 4-го механика и ст. механика. Мы все загерметизировали, обесточили и почти потушили.
Тут приехало очень много пожарных машин с города. Какой-то офицер — не помню его звания — сказал, чтобы мы уходили с судна. Хотя пожара по сути уже и не было.
Дальнейшие события мы наблюдали со своего судна. Они протянули лестницы и шланги. Начали выбивать стекла в иллюминаторах.
И пароход моментально вспыхнул. К утру выгорела вся надстройка.
Этот случай произошел из-за того, что 2-й помощник не поделил девушку с 4-м механиком. И 2-й помощник выстрелил ракетницей в переборку каюты конкурента.
Старпом показывал матросам действия в случае пожара. Подвел к капу — показал, что нужно закрыть кап. Потом подвел к вентиляционным грибкам — остановили вентиляцию. Показал заслонки, которые надо закрывать для герметизации. Тут по рации его вызвал капитан, старпом всех матросов распустил и пошел на мостик. Дали сигнал «отбой тревоги».
Дед в машине запустил вентиляцию, а так как заслонки закрыты, все электродвигатели сгорели (лампочки, показывающие, работает вентилятор или нет, — не работали), кроме вентиляции в ЦПУ — там отдельный вентилятор от кондиционера.
В машине вахта и бригада «как обычно» работали. Вышла сигнализация «высокие газы» по всем цилиндрам главного двигателя.
Дед сигналом вызвал моториста в ЦПУ и сказал, чтобы тот промыл турбину. Тот ушел и потерял там сознание. У других членов машинной команды тоже начались головокружения (притащили всех в ЦПУ). Дед решил вызвать на помощь 2-го механика. Когда тот решил открыть дверь в машину, не смог этого сделать. В машине уже был разряженный воздух.
Не знаю, как быстро он сообразил, побежал к капу и открыл его.
Так старпом чуть не убил половину машинной команды.
После того как мы тонули, я сделал вывод, что все эти тревоги — это все до сраки. Потому что паника неподвластна никаким тренировкам.
Когда второй механик с машины позвонил на мостик сказать, что в машину нужны матросы с погружными насосами, капитан ответил, что у него нет людей.
В панике на палубе разбили шлюпку.
В машину ниже палубы ЦПУ спустился только второй механик, третий механик уже был там с мотористом, потому что это случилось у них на вахте. Хотя на борту в этот момент был и порт-инженер.
Капитан с дедом при сигнале тревоги забежали на мостик, узнали, в чем дело, дали ЦУ вахтенному помощнику и побежали в каюту собирать ценные вещи. Из сейфа взяли деньги и только свои документы и сертификаты (неужели было трудно взять все?).
Но зато когда в машине эти трое человек справились с водой и позвонили на мостик, чтобы дали отбой SOS, тут же появилась эта судовая администрация и начала давать ценные указания по устранению последствий.
Когда капитан пришел в ЦПУ, первая его фраза была: «Почему сидим?».
Он не спросил, нужна ли кому-то медицинская помощь или что-то в этом духе.
Начали искать виновных. Виноваты были почти все, кроме капитана и стармеха.