Читаем Севера. Часть 2 (СИ) полностью

Еще одна мысль: Экспериментаторы засылают людей сюда, в этот мир, явно по национальному признаку. Причем, скорее всего, пропорционально количеству населения в стране. Маленьким государствам – поселок в двадцать четыре человека. Почему? Да кто ж их знает. Вообще у них непонятная страсть к дюжинам. Может, там у них двенадцатиричная система счисления. По крайней мере, греков сперва было двадцать четыре человека. Те же три польские фермы дают в сумме как раз столько же. Надо бы освобожденных от албанцев девушек поспрашивать, но, скорее всего, их изначально было столько же. Большим странам – и народа побольше. Если посчитать, русских в анклаве около восьмидесяти человек. Но ведь в старом мире государств и народов много больше! В одной только Европе два десятка стран. А есть еще Азия, Африка, две Америки… Где они все? На востоке? На западе? На юге?

Кстати, на змее вполне можно поднять антенну. Хоть на полкилометра. Может, тогда удастся связаться с другими анклавами? Или, хотя бы, услышать их, определить направление? А если будет ясная погода, может, и увидеть. Интересно, на каком расстоянии раскиданы крепости друг от друга? Судя по всему, Экспериментаторы решили объединять народы. Вот, к примеру, их анклав: добрали людей до определенного значения – пожалте вам приз. А сколько нужно народу, чтобы подняться на следующий уровень? Кто ж знает, может, тыщи полторы. Да что тут гадать, случится – можно будет попытаться выстроить какую-то закономерность. Хотя… минимальное число людей в базовой группе – двадцать четыре. Градация уровня – сто двадцать, в пять раз больше. Если имеет место быть геометрическая прогрессия, то следующий уровень – шестьсот человек. Изрядно, даже очень. Но, в принципе, если люди будут приходить в течении лета с такой же интенсивностью, как этой осенью, то за лето можно половину набрать. А через год, вполне возможно, и естественный прирост пойдет вовсю. Впрочем, это все перспективы. А сейчас подходит время сеанса поставки. Так, сколько нужно реек на пробного змея?

Идея захватила Андрея целиком. Отправив полученное в этот сеанс на склады Хорину, он, что называется, впал в детство. Не сразу, но все же вспомнил, как и что нужно делать. Провозился почти до ужина, только сходил на пообщаться с Михайленко. Там все было в порядке. Группа без проблем докатила до греческого поселка, где была встречена с бешеным восторгом и чисто южным темпераментом. Один минус – в валенках на снегу неудобно плясать сертаки. У греков все было спокойно, ничего чрезвычайного. Это несколько успокоило Бородулина, и он ушел к себе доделывать летательный аппарат.

Змей получился на славу. Ровный, аккуратный, с забавной рожицей – Андрей не удержался, нарисовал. Со змеем в руках он рано утром вышел на верхнюю площадку башни. Дул сравнительно ровный ветер, метра три-четыре в секунду. Самое то для испытаний. Ветер легко подхватил раскрашенный прямоугольник и понес его вверх. Андрей едва успевал разматывать леер. Отпустил змея вверх метров на пятьдесят и остановил. Снизу послышались крики, народ высыпал кто на крепостной двор, кто на стены – поглазеть на резкое зрелище. Ну прямо как дети! Впрочем, Андрей и сам почувствовал себя ребенком. Немного постояв, поностальгировав, он принялся сворачивать леер, подтягивая змей к себе. Представление закончилось, народ рассосался со стен, а Бородулин спустился к себе. Нужно было прикинуть, что нужно взять в сегодняшнем сеансе для авиаразведки.

Как выяснилось, знания Бородулина по части видеокамер весьма ограничены. Но вызванный на помощь Сережа Ковальчук быстро разрешил проблему. По его совету Бородулин заказал легкую компактную action-камеру, которая записывала видео на компактную флешку. С креплением камеры к змею пришлось повозиться, но к вечеру он все же справился.

Михайленко вышел на связь в условленное время. По его словам, переход прошел спокойно. Группа без проблем дошла до албанского поселка. Людей там не встретили, зверей тоже. Встали на ночевку, наутро должны были выдвинуться дальше на юг. Ободренный хорошими вестями, Бородулин в эту ночь смог спокойно уснуть.

Глава 4

Утром Андрей собрался на боевой запуск змея. Ветер за ночь не поменялся, так и остался северо-восточным. Может, чуть усилился, но это только в плюс. Подумавши, он решил стартовать у кромки леса. Все-таки камера имеет ограниченное разрешение, и лишние два километра расстояния совершенно ни к чему. Он взял с собой двух человек на всякий случай, встал на лыжи и побежал на юго-восток. Не доходя сотни метров до опушки, приготовил змея, достал из-под куртки сберегаемую в тепле камеру, закрепил ее на кронштейне, включил запись и, резко поддернув за леер, поднял змея в воздух.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Вечер и утро
Вечер и утро

997 год от Рождества Христова.Темные века на континенте подходят к концу, однако в Британии на кону стоит само существование английской нации… С Запада нападают воинственные кельты Уэльса. Север снова и снова заливают кровью набеги беспощадных скандинавских викингов. Прав тот, кто силен. Меч и копье стали единственным законом. Каждый выживает как умеет.Таковы времена, в которые довелось жить героям — ищущему свое место под солнцем молодому кораблестроителю-саксу, чья семья была изгнана из дома викингами, знатной норманнской красавице, вместе с мужем готовящейся вступить в смертельно опасную схватку за богатство и власть, и образованному монаху, одержимому идеей превратить свою скромную обитель в один из главных очагов знаний и культуры в Европе.Это их история — масшатабная и захватывающая, жестокая и завораживающая.

Кен Фоллетт

Историческая проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Смерть сердца
Смерть сердца

«Смерть сердца» – история юной любви и предательства невинности – самая известная книга Элизабет Боуэн. Осиротевшая шестнадцатилетняя Порция, приехав в Лондон, оказывается в странном мире невысказанных слов, ускользающих взглядов, в атмосфере одновременно утонченно-элегантной и смертельно душной. Воплощение невинности, Порция невольно становится той силой, которой суждено процарапать лакированную поверхность идеальной светской жизни, показать, что под сияющим фасадом скрываются обычные люди, тоскующие и слабые. Элизабет Боуэн, классик британской литературы, участница знаменитого литературного кружка «Блумсбери», ближайшая подруга Вирджинии Вулф, стала связующим звеном между модернизмом начала века и психологической изощренностью второй его половины. В ее книгах острое чувство юмора соединяется с погружением в глубины человеческих мотивов и желаний. Роман «Смерть сердца» входит в список 100 самых важных британских романов в истории английской литературы.

Элизабет Боуэн

Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика