Читаем Северный гамбит полностью

А Лазарева эта… точно стерва! Но умная. Потому ей и фартит — даже если и ошибётся, то быстро придумает, как исправить. И ведь далеко пойдет — похоже, Кириллов всерьез ее на свое место наметил здесь, в Молотовске — кончится ведь скоро война. Да и ее муж явно в фаворе у Хозяина, как бы не больше, чем комфлота. И ее прямой вины тут нет, да и дела только что приняла, так что наказывать всерьез точно не в масть, даже на взгляд Самого. А так как виновный всё же должен быть, если пожар не погасим — ой, своей шкурой уже чувствую, кого назначат! И даже если Лазаревой все ж в вину поставят, я при любом раскладе вперед неё пойду!

Ладно, и хуже бывало! Сказал же товарищ Берия, дал надежду: «Исправляйте», — ну это мы можем, хе-хе! Лазарева, конечно, умна, но вот всей нашей бюрократией, чтобы от и до, не занималась — так, местами. А сейчас, как я понял, бумажка — это первая забота! Как раз тот случай, когда не важно, как было, а важно, как записано.

— Значит, так, Анна Петровна, прежде всего — следственное дело, и чтобы было готово к завтрему, оформленное, как положено, со всеми датами, естественно, задним числом. Объекты, оперативные данные, материал разработки — кто, что, как, где, когда — вся шпионская сеть. Благо резидент Абвера у нас уже есть — тот самый Грюннер, которым американца прижали, сидит пока, ему приговор в исполнение еще не привели, как знали, что живой будет нужен. Остается лишь подобрать связи, общих знакомых, через кого этот Грюннер приказывал враждебные слухи распространять. Ну, а всю разработку по ним мы сами изобразим и даты проставим, не извольте беспокоиться, вам только завтра с утра ознакомиться и подписать. А уж фигуранты во всем сознаются и признания напишут…

— Ну, Анна Петровна, мы ж не звери. Помните, как из всех Гансов именно Грюннера выбрали в резиденты Абвера? Ершистый, строптивый, всё разговоры вел, что Германия — это великая страна и всегда будет юбер — вместо того чтобы молча работать. А нам такого не надо! И сами же немцы, его товарищи по бригаде, нам доне… сигнализировали, и не единожды — теперь и им урок, как надо себя вести, а как категорически не рекомендуется! Так и с прочими — зачем мы информацию собираем, что вот такой-то что-то неподобающее сказал или еще какой малый грех совершил? Всех брать, кто работать будет — а вот если понадобится, как у нас сейчас, чтобы честных людей не трогать, а только сомнительных. Да и не к вышке их, а всего лишь в Норильск — другим наука.

Вот только эту Пашкову однозначно придется по полной. И всех прочих, кто знает то, чего знать категорически не должны, насколько я понял. И это уже не шитье дел, а всерьез, мало ли кому они завтра сболтнут. За это товарищ Берия с нас обоих вместе спросит, уже без всякой пощады. Хотя, конечно, хорошо бы их удалось как-то к Грюннеру привязать, чтобы лишних людей не расходовать. Люди всё же не трава, как сказал товарищ Сталин, и год сейчас не тридцать седьмой.

Просто политическая необходимость такова, что надо иногда, скажем так, не совсем виновного оформить. Ради блага всех остальных.

— Вы, Анна Петровна, в органах год всего. Партизаны и подполье — это все ж несколько иное. А я с сорокового, и раньше на границе служил и дело имел со всякой швалью, шпионами, бандитами, контрабандистами — такого насмотрелся! Так что привыкнете!

<p><emphasis>Анна Лазарева</emphasis></p><empty-line></empty-line>

Дура, дура… Понимаю, что предтеча будущих интердевочек, а всё же жалко. Воронов за столом бумаги раскладывает, я будто так зашла, а эта — на стуле напротив. Вид у нее не скажу, что сильно запуганный и сломленный. А скорее, как у школьницы, которую к директору вызвали за разбитое окно.

— Зачем англичанина-то? — спрашиваю я. — Что, наших парней не хватало?

— Наши… — бросает она будто с презрением. — А тут настоящий лорд.

— Лорд? — смеюсь я. — Что он представлялся тебе аристократом, четвертым сыном кого-то там, показания твои читала. А ты поверила, дура? Суперкарго — это второй помощник капитана всего лишь. Да и будь он даже настоящим сыном британского лорда! У них же майорат, то есть старший сын получает всё, а прочим — дырка от бублика. Тебя, дуру, просто валяли за красивые сказки, а ты верила?

— И пусть! — вдруг почти кричит эта дура. — А если я хотела? Хотела верить, что вот этот, лорд, завтра увезет меня куда-то, где мы будем жить счастливо? А то у нас про один лишь план и эту войну проклятую, а где любовь? Надеяться хотелось, что вот завтра, завтра, снова завтра! И сейчас мне так жить легче. Чем наши серые будни — на заводе одиннадцать часов, после лишь в койку, и снова!

— А дальше что, — спрашиваю, — зачем нужны мечты, если их нельзя воплотить? Тогда они, как опиум для народа — смотри розовые сны, сидя в грязи.

Перейти на страницу:

Похожие книги