Читаем Шестьдесят рассказов полностью

Да-да-да-да-даБамп, бампСамый обычный парень Да-да-да-да-да Бамп, бамп Я скверный парень Да-да-да-да-да Бамп, бампЯ здрасьте-пока парень Да-да-да-да-да Бамп, бампЯ выпить-сыграть пареньДа-да-да-да-даБамп, бампЯ туда-сюда пареньДа-да-да-да-даБамп, бампЯ сунул-вынул пареньДа-да-да-да-даБамп, бампЯ то-вверх-то-вниз пареньДа-да-да-да-даБамп, бампЯ сегодня-и-завтра пареньДа-да-да-да-даБамп, бампЯ жми-на-железку пареньДа-да-да-да-даБамп, бампCopyright (С) 1977 French Music, Inc. 

Ну вот, вы видите, как это делается. Мне очень хотелось бы надеяться, что мои краткие рекомендации помогут вам начать. При взгляде снаружи мир этого бизнеса может показаться замкнутым и неприветливым, однако имейте в виду, что в нем есть немало теплых, приветливых людей, подобных которым я не встречал больше нигде, при всем многообразии моего жизненного опыта. Главное это выстоять и сохранить веру в себя вне зависимости, как относятся к вам другие - или каким кажется вам их отношение. Я никогда не смог бы сочинить своих песен без твердой веры в Билла Б. Уайта, я говорю не о тщеславии или чрезмерном самомнении, а о вере в себя как в человека. Я буду и дальше писать свои песни на благо нашего народа и всего мира.


ПРОЩАНИЕ


- Так вот, Мэгги, меня в кон- А це концов приняли в эту чертову Консерваторию. В конце концов.

- Да, Хильда, я была ошеломлена, когда услышала эту новость, совершенно ошеломлена.

- Сияющий вестник прискакал на коне. Сказал, что принято решение меня принять. Наконец-то.

- Знаешь, Хильда, я думТю, они там изменили критерии или что-то еще в этом роде.

- Он был облачен в серебро, на его шляпе колыхался ослепительно белый плюмаж. Он сдернул шляпу с головы, широко взмахнул ей и поклонился.

- В последнее время приемная комиссия рассылает уйму крайне странных вызовов, об этом все говорят.

- Президентское распоряжение, сказал он. От самого президента лично.

- Да, это для ущербных, которым иначе ничего бы не светило. Которым иначе ничего бы не светило ни сейчас, ни через тысячу лет.

- Знаешь, Мэгги, может, хоть теперь, когда мы с тобой обе состоим в Консерватории, ты перестанешь задирать нос?

- Задирать нос?

- Может, ты будешь добра поменьше корчить из себя такую уж важную персону, оставишь свои злобные шпильки?

- Я?

- Эти вроде бы невинные замечания, насквозь пропитанные ядом.

- Хильда, неужели ты это про меня? Про меня, твою лучшую подругу?

- Ладно, ведь все это не имеет больше значения, теперь мы с тобой сравнялись. И ты в Консерватории, и я в Консерватории.

- Хильда, я должна тебе кое-что сказать.

- Что?

- Многие люди покидают Консерваторию. Покидают Консерваторию и переходят в Институцию.

- А что это такое?

- Новое заведение. Очень серьезное.

- Ты хочешь сказать, они покидают Консерваторию?

- Да. Перебегают в Институцию.

- Это место называется Институция?

- Да. Это новое заведение.

- Ну и что же в нем хорошего?

- Оно новое. И очень серьезное.

- Ты хочешь сказать, что я чуть наизнанку не вывернулась, чтобы поступить в Консерваторию, и тут появилось новое заведение, которое лучше?

- Да, у них новые методики. Новые, несравненно лучшие методики. Я бы сказала, что все сливки Консерватории переходят в Институцию либо готовы перейти в Институцию.

- Но ты-то сама еще в Консерватории, так ведь?

- Думаю о переходе. В Институцию.

- Но я же буквально в лепешку разбилась, чтобы попасть в Консерваторию, ты же это знаешь. Ты это знаешь!

- В Институции не только усовершенствованные методики, но и гораздо лучшие преподаватели. Преподаватели, более преданные своему делу, в два раза более преданные, в три раза более преданные. Планировка корпусов Институции была тщательно продумана, она нова и необычна. У каждого студента или студентки есть свой собственный, личный вигвам, где он или она может проводить час за часом один на один со своим собственным, личным, в высшей степени преданным своему делу преподавателем - или преподавательницей.

- Я не в силах этому поверить!

- К дверям каждого вигвама регулярно доставляются окутанные ароматным паром корзинки с изысканнейшими блюдами. Омары на завтрак, и на обед, и на ужин - если только студент не окажет предпочтение нежнейшей, с мраморными прожилками жира говядине. На каждого из студентов приходится по четыре огромных, олимпийского класса, биллиардных стола.

- Но это же несправедливо, кошмарно несправедливо.

- Гимн Институции сочинили Тамми и Рейетты, футболку Институции создала Хедвиг Макмэри. Ну и конечно же усовершенствованные методики.

- Конечно же.

- Да.

- Мэгги?

- Что?

- Наверное, в эту шарагу трудно попасть, верно?

- Невозможно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Божий дар
Божий дар

Впервые в творческом дуэте объединились самая знаковая писательница современности Татьяна Устинова и самый известный адвокат Павел Астахов. Роман, вышедший из-под их пера, поражает достоверностью деталей и пронзительностью образа главной героини — судьи Лены Кузнецовой. Каждая книга будет посвящена остросоциальной теме. Первый роман цикла «Я — судья» — о самом животрепещущем и наболевшем: о незащищенности и хрупкости жизни и судьбы ребенка. Судья Кузнецова ведет параллельно два дела: первое — о правах на ребенка, выношенного суррогатной матерью, второе — о лишении родительских прав. В обоих случаях решения, которые предстоит принять, дадутся ей очень нелегко…

Александр Иванович Вовк , Николай Петрович Кокухин , Павел Астахов , Татьяна Витальевна Устинова , Татьяна Устинова

Детективы / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы / Современная проза / Религия
Крестный путь
Крестный путь

Владимир Личутин впервые в современной прозе обращается к теме русского религиозного раскола - этой национальной драме, что постигла Русь в XVII веке и сопровождает русский народ и поныне.Роман этот необычайно актуален: из далекого прошлого наши предки предупреждают нас, взывая к добру, ограждают от возможных бедствий, напоминают о славных страницах истории российской, когда «... в какой-нибудь десяток лет Русь неслыханно обросла землями и вновь стала великою».Роман «Раскол», издаваемый в 3-х книгах: «Венчание на царство», «Крестный путь» и «Вознесение», отличается остросюжетным, напряженным действием, точно передающим дух времени, колорит истории, характеры реальных исторических лиц - протопопа Аввакума, патриарха Никона.Читателя ожидает погружение в живописный мир русского быта и образов XVII века.

Владимир Владимирович Личутин , Дафна дю Морье , Сергей Иванович Кравченко , Хосемария Эскрива

Проза / Историческая проза / Современная русская и зарубежная проза / Религия, религиозная литература / Современная проза