Читаем Сила Внушения полностью

Пришлось поторопиться в нужный кабинет, ещё на входе в который грымза-секретарь сделала страшное лицо. Мол, шеф жутко гневается. Кстати, очень добрая и грамотная в своём деле оказалась эта секретарь, душевный человек, мать троих детей. Только и стоило покопаться в её биографии тщательнее, да тронуть нужные струны характера.

Михаил Никифорович в самом деле выглядел встревоженным, раскрасневшимся и нервным. Сходу наехал с претензиями на парня:

— Ты почему пропускаешь занятия, Шульга?! Много знаешь? Зазнался?

— Чем больше я знаю, тем лучше понимаю, что мало знаю, — со скорбным видом произнёс мемохарб, враз сбивая с генерал-лейтенанта весь пыл и желание покричать. — Но в данном случае очень чётко вижу, что чрезмерное покраснение вашего лица, уважаемый профессор, это следствие тяжёлого нервного срыва. Что может привести к осложнению работы сердечнососудистой системы. И нам опять придётся повторять весь цикл восстановления. А ведь только-только я позволил вам вновь употреблять коньяк в малых дозах.

Пока он так говорил монотонным, скучным голосом, Ахутин заметно успокоился и даже насмешливо фыркнул:

— Не пугай меня, знахарь-малолетка! Я тебя уже не боюсь, потому что здоров! Иначе говоря, кончилась твоя власть!.. Мм… Ну разве что для профилактики будешь иногда ко мне домой заскакивать. Очень уж тебя моя жена привечать стала…

— Да, достойная, умнейшая женщина…

— Ладно, ладно! Это я и сам знаю… что вы сговорились!

— Тогда зачем сейчас меня… мм, с лекций сорвали?

— За посещаемость — отдельно спрошу! — строго нахмурился профессор. Но тут же перешёл на дружеский, почти родственный тон: — Понимаешь, Александр! У моих коллег — крупные неприятности. И как-то там всё так странно закрутилось, цепляясь друг за дружку… Во-первых: при весьма странных и трагических обстоятельствах погиб главный терапевт нашей страны, академик Вовси.

Шульга не выдержал и презрительно скривился:

— Этот расхититель медикаментов?.. Не удивлён! — видя, как расширяются глаза Ахутина, понял, что придётся раскрывать некоторые тайны прямо сейчас. И приступил к рассказу.

30 глава

В своём кратком повествовании, Киллайд ссылался на источник своих знаний, упоминая в первую очередь академика. Того самого, который уже умер, и который обучал, натаскивал и исследовал самого Шульгу, якобы совсем ещё недавно. При этом приводил такие бесспорные и важные факты, что слушателю сомневаться в них не приходилось. А в финале подвёл соответствующие итоги:

— Естественно, что сейчас, после такого скандала и обыска в квартире покойной четы, органы начнут копать, и отыщут всех виновных в хищениях государственного масштаба. Мало никому не покажется. И ваше счастье, Михаил Никифорович, что вы ничем себя не запятнали в этой грязной истории и не стали соучастником. Можно сказать, повезло, что вы этого Вовси недолюбливали изначально, на уровне простой человеческой антипатии.

Озадаченно кряхтящий Ахутин, согласно кивал головой и приговаривал:

— Надо же, как оно всё… Я и не знал… И ведь никто про обыск и про кучу найденных лекарств — ни слова!.. Но теперь-то очень многое становится ясным!.. И сразу отпадает во-вторых, в-третьих, в-четвёртых… и так далее.

— Догадываюсь, какого типа напасти могут свалиться на вашу голову, — осторожно предположил Шульга. — Скорей всего кто-то просил о помощи и заступничестве, не вскрывая подноготную своей просьбы?

— Именно! — рассердился генерал-лейтенант медицинской службы. После чего в явном сомнении подёргал себя за мочку уха, но всё-таки решился приоткрыть кое-что перед юным знахарем: — Тот же министр нашего здравоохранения, прости господи, товарищ Смирнов, потребовал от меня с самого утра возглавить похоронную процедуру вокруг Вовси. Якобы он сам не может по состоянию здоровья, а я, якобы, добрый друг и покровитель покойного… Вот, зараза!.. Как он всё повернул-то?!.. Хорошо, что я сразу не дал ответ… А ведь Вовси — это его креатура на пост главного терапевта! И он наверняка замешан в хищениях лекарств…

— Потому и прикинулся больным?

— Хм… Скорей всего нет… Его и в самом деле прихватило, жуткие головные боли. Это и было «в-третьих». О тебе он наслышан уже, вот и умолял срочно тебя с ним свести, чтобы ты почародействовал… Но теперь-то: жгут ему на шею, а не лечение от юного знахаря!

Шульга изобразил глубокую задумчивость. Уж очень и давно ему хотелось выйти на Смирнова. У министра здравоохранения в подчинении все врачи, в том числе и те, кто непосредственно следит за состоянием здоровья кремлёвских деятелей.

Поэтому и внёс осторожное предложение:

— Может всё-таки я посмотрю, что там у него с головой? — как он помнил, в прошлой истории Смирнов прожил ещё довольно долго, чуть ли не до «перестройки» дотянул. — Если и не подлечу, то вдруг чего интересное узнаю?

Профессор Ахутин скривился в большом сомнении:

— Ага! Такой проболтается! Тот ещё махинатор!.. И самое опасное, что тебе придётся для этого непосредственно в Кремль переться, а там что угодно может случиться. Тем более на фоне этих странных смертей семейства Вовси.

Перейти на страницу:

Все книги серии Сила Воли

Похожие книги

Лучшие речи
Лучшие речи

Анатолий Федорович Кони (1844–1927) – доктор уголовного права, знаменитый судебный оратор, видный государственный и общественный деятель, одна из крупнейших фигур юриспруденции Российской империи. Начинал свою карьеру как прокурор, а впоследствии стал известным своей неподкупной честностью судьей. Кони занимался и литературной деятельностью – он известен как автор мемуаров о великих людях своего времени.В этот сборник вошли не только лучшие речи А. Кони на посту обвинителя, но и знаменитые напутствия присяжным и кассационные заключения уже в бытность судьей. Книга будет интересна не только юристам и студентам, изучающим юриспруденцию, но и самому широкому кругу читателей – ведь представленные в ней дела и сейчас читаются, как увлекательные документальные детективы.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Анатолий Федорович Кони , Анатолий Фёдорович Кони

Юриспруденция / Прочее / Классическая литература
Джем и Дикси
Джем и Дикси

Американская писательница, финалистка Национальной книжной премии Сара Зарр с огромной любовью и переживанием рассказывает о судьбе двух девочек-сестер: красотка Дикси и мудрая, не по годам серьезная Джем – такие разные и такие одинаковые в своем стремлении сохранить семью и верность друг другу.Целых два года, до рождения младшей сестры, Джем была любимым ребенком. А потом все изменилось. Джем забыла, что такое безопасность и родительская забота. Каждый день приносил новые проблемы, и казалось, даже на мечты не оставалось сил. Но светлым окошком в ее жизни оказалась Дикси. Джем росла, заботясь о своей сестре, как не могла их мать, вечно занятая своими переживаниями, и, уж точно, как не мог их отец, чьи неожиданные визиты – единственное, что было хуже его частого отсутствия. И однажды сестрам выпал шанс пожить другой, красивой, беззаботной жизнью. Пускай недолго, всего один день, но и у них будет кусочек счастья и свободы.

Сара Зарр

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература