Читаем Синица полностью

И пусть кто-то скажет – да где это видано,

Вот тут и покажем ему, новыми старыми сказками.


И пока мы еще здесь, в уходящем – можно желать отчаянно,

Верить и ошибаться, и быть несуразно-глупыми,

Радоваться пустякам, иронизировать над печалями.

Это легко, если вести счет минутами.


Это легко, если знаешь, что очки обнулятся в игре,

И нести чушь, и сыпать признаниями пока еще можно,

Потому что оно все останется в снятом настенном календаре,

А кто вспомнит, скажу: да когда это было, еще в году прошлом.

Чебуреки

Я пеку чебуреки, возможно нервное, кто сейчас их печет? Будет все как положено: второе, первое и компот. Прорываются новости, стены толстые, я пеку. Балансирую будто бы в невесомости, и бегу.

Удержаться б за что-то, за смысл какой-то хоть. Смысла нет. И от страха, и от новостей нет продыху, а обед – он приходит как поезд по расписанию, и пока есть один только угол у мироздания, и строка.

Я пеку чебуреки, тесто тонкое, все шкворчит. Вот недавно грустила из-за поломки я и обид. Говорила мужу – сломался чайник, другой купи. И держусь за привычный быт отчаянно. Он: «Пеки».

Я пеку чебуреки, начинка сочная, горячо. И печаль тревогами полуночными за плечом отползает и шепчет: все успокоится, все пройдет. Ты проснешься и к лету начнешь готовиться. Дремлет кот. И забудутся эти споры длинные, стихнет чат. Как вода и масло непримиримые замолчат.

И согреет кого-то своей горячестью чебурек. И весна проснется, что в марте прячется, и человек.

Перчатки


У меня увели перчатки

И я полюбила другого.

А здоровье мое в порядке,

И дела тоже, честное слово.


А вчера я была на спектакле —

Там поставили новую драму.

Ты же сам в это веришь, не так ли,

Только правды в ней нет ни грамма.


Два часа за сюжетом следила

И выискивала ответы:

Почему, если та любила

То на чувства ответил этот?


Ты сходи обязательно тоже,

Расшифруй мне загадки эти,

И билет возьми в правую ложу

И коньяк закажи в буфете.


И смотрел весь зал восхищенно

Как красиво она играет

Этот танец ее коронный

Равнодушным тебя не оставит.


И когда бушевали страсти,

На секунду меня осенило:

Это очень большое счастье –

То, что я никогда не любила.


Я со всеми рукоплескала,

А потом в перерыве в буфете

Бутербродом рукав замарала,

Отмывала пятно в туалете.


И пока я рукав свой мыла,

Вдруг ко мне снизошли догадки:

Просто я никогда не любила.

Не любила я те перчатки.

Десять фактов


Десять фактов обо мне.

Угадай, какие лишние?

Я гуляла по весне,

И походкою неслышною

Приходила к тебе в дом,

Притворялась невидимкою,

Караулила твой сон,

Уплывала в небо дымкою.

Надвигалась пеленой,

Приводила мысли странные.

И шуршала за спиной,

Как подушечка диванная.

Наблюдала за луной,

За таинственными крышами.

Говорила не с тобой,

И хотела быть услышанной.

И дышала невпопад,

И считала вздохи влажные,

И ловила звездопад,

Чтоб загадывать неважное.

Я сидела на плече,

Целовала твои родинки.

Я была твоим ничем,

Твоим малым грустным ноликом.

Но с тобой наедине

Я была далече дальнего.

Десять фактов обо мне,

Жаль, ни одного реального.

Звезд не хватит на всех


Ты сказал, что на части не делится миг,

Надо правильным темпом по жизни шагать.

Звезд не хватит на всех, но ведь можно без них,

А мечты – иногда на земле собирать.


Ты сказал – не глупи, исчерпаем ресурс.

Быть не может, чтоб всем и всего с огоньком.

И есть в этом один, но существенный плюс:

Если где-то убудет – прибудет в другом.


Я лежу на земле, и в ночи корабли

Отражаются в гроздях раскиданных звезд.

И пришел лунный свет, и горстями огни

Он в карманы насыпал и молча унес


Если можно ему, значит можно и нам,

Значит вовсе не так уж они далеко.

И шагнув через бездну навстречу огням,

Повстречаемся с купольным звезд потолком.


Ты посмотришь в глаза и коснешься руки

И задашь самый главный на свете вопрос.

И законам материи всем вопреки

Вдруг прибавится в небе таинственных звезд.


Я умножу слова на ночные огни,

Их никто у меня не посмеет забрать.

Звезд не хватит на всех, потому что они

Никогда нам не будут принадлежать.

Чай


Это в каком-таком этническом стиле

Ты собираешься чокаться призовой кружкой,

Так, чтобы твое сословие не спросили,

Так, чтоб, если что, вздохнуть «да неужто»,

А на самом деле – только б парадный пиджак не замарать, невзначай?


Ты уж объясни мне, такой двоякой,

Я же могу рукою махнуть сгоряча,

Я же могу быть грубою, быть всякою,

А мне то что, все равно все всегда одинаково.

Так хоть для развлечения посудой немножко побрякаю,

Но если что, могу и пролить на рубашку чай.


Подумай, а надо ли, чтоб остановилось мгновение,

Может лучше, по-взрослому, вызвать врача.

Мягкое «уходи», нелепых обид стечение,

Вены не в такт стучат,

А на столе остывают неудобные мнения

И непритронутый чай.

Все совпадения случайны


Все совпадения случайны,

Все персонажи выдуманы.

Если попала – я нечаянно,

Я замечталась, я под чарами

Книжных миров невиданных.


Все совпадения случайны.

Что же все это значило?

Тени запутанного начала,

Памятью чувства раскачали,

Страсть раздавая сдачею.


Все совпадения – подстава,

Хитрой судьбы послание.

Но – перепутанные главы,

Да и герой совсем не главный,

И ключевых не хватает данных

В титульном содержании.


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 шедевров русской лирики
100 шедевров русской лирики

«100 шедевров русской лирики» – это уникальный сборник, в котором представлены сто лучших стихотворений замечательных русских поэтов, объединенных вечной темой любви.Тут находятся знаменитые, а также талантливые, но малоизвестные образцы творчества Цветаевой, Блока, Гумилева, Брюсова, Волошина, Мережковского, Есенина, Некрасова, Лермонтова, Тютчева, Надсона, Пушкина и других выдающихся мастеров слова.Книга поможет читателю признаться в своих чувствах, воскресить в памяти былые светлые минуты, лицезреть многогранность переживаний человеческого сердца, понять разницу между женским и мужским восприятием любви, подарит вдохновение для написания собственных лирических творений.Сборник предназначен для влюбленных и романтиков всех возрастов.

Александр Александрович Блок , Александр Сергеевич Пушкин , Василий Андреевич Жуковский , Константин Константинович Случевский , Семен Яковлевич Надсон

Поэзия / Лирика / Стихи и поэзия
Собрание сочинений
Собрание сочинений

Херасков (Михаил Матвеевич) — писатель. Происходил из валахской семьи, выселившейся в Россию при Петре I; родился 25 октября 1733 г. в городе Переяславле, Полтавской губернии. Учился в сухопутном шляхетском корпусе. Еще кадетом Х. начал под руководством Сумарокова, писать статьи, которые потом печатались в "Ежемесячных Сочинениях". Служил сначала в Ингерманландском полку, потом в коммерц-коллегии, а в 1755 г. был зачислен в штат Московского университета и заведовал типографией университета. С 1756 г. начал помещать свои труды в "Ежемесячных Сочинениях". В 1757 г. Х. напечатал поэму "Плоды наук", в 1758 г. — трагедию "Венецианская монахиня". С 1760 г. в течение 3 лет издавал вместе с И.Ф. Богдановичем журнал "Полезное Увеселение". В 1761 г. Х. издал поэму "Храм Славы" и поставил на московскую сцену героическую поэму "Безбожник". В 1762 г. написал оду на коронацию Екатерины II и был приглашен вместе с Сумароковым и Волковым для устройства уличного маскарада "Торжествующая Минерва". В 1763 г. назначен директором университета в Москве. В том же году он издавал в Москве журналы "Невинное Развлечение" и "Свободные Часы". В 1764 г. Х. напечатал две книги басней, в 1765 г. — трагедию "Мартезия и Фалестра", в 1767 г. — "Новые философические песни", в 1768 г. — повесть "Нума Помпилий". В 1770 г. Х. был назначен вице-президентом берг-коллегии и переехал в Петербург. С 1770 по 1775 гг. он написал трагедию "Селим и Селима", комедию "Ненавистник", поэму "Чесменский бой", драмы "Друг несчастных" и "Гонимые", трагедию "Борислав" и мелодраму "Милана". В 1778 г. Х. назначен был вторым куратором Московского университета. В этом звании он отдал Новикову университетскую типографию, чем дал ему возможность развить свою издательскую деятельность, и основал (в 1779 г.) московский благородный пансион. В 1779 г. Х. издал "Россиаду", над которой работал с 1771 г. Предполагают, что в том же году он вступил в масонскую ложу и начал новую большую поэму "Владимир возрожденный", напечатанную в 1785 г. В 1779 г. Х. выпустил в свет первое издание собрания своих сочинений. Позднейшие его произведения: пролог с хорами "Счастливая Россия" (1787), повесть "Кадм и Гармония" (1789), "Ода на присоединение к Российской империи от Польши областей" (1793), повесть "Палидор сын Кадма и Гармонии" (1794), поэма "Пилигримы" (1795), трагедия "Освобожденная Москва" (1796), поэма "Царь, или Спасенный Новгород", поэма "Бахариана" (1803), трагедия "Вожделенная Россия". В 1802 г. Х. в чине действительного тайного советника за преобразование университета вышел в отставку. Умер в Москве 27 сентября 1807 г. Х. был последним типичным представителем псевдоклассической школы. Поэтическое дарование его было невелико; его больше "почитали", чем читали. Современники наиболее ценили его поэмы "Россиада" и "Владимир". Характерная черта его произведений — серьезность содержания. Масонским влияниям у него уже предшествовал интерес к вопросам нравственности и просвещения; по вступлении в ложу интерес этот приобрел новую пищу. Х. был близок с Новиковым, Шварцем и дружеским обществом. В доме Х. собирались все, кто имел стремление к просвещению и литературе, в особенности литературная молодежь; в конце своей жизни он поддерживал только что выступавших Жуковского и Тургенева. Хорошую память оставил Х. и как создатель московского благородного пансиона. Последнее собрание сочинений Х. вышло в Москве в 1807–1812 гг. См. Венгеров "Русская поэзия", где перепечатана биография Х., составленная Хмыровым, и указана литература предмета; А.Н. Пыпин, IV том "Истории русской литературы". Н. К

Анатолий Алинин , братья Гримм , Джером Дэвид Сэлинджер , Е. Голдева , Макс Руфус

Публицистика / Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная проза