Читаем Синица полностью

Так хотела себе сказать:

Перестань уже бегать, господи.


Будто шарила в темноте,

И не чаяла, и не ведала,

Что всегда я была везде

И всегда меня нигде не было.


И сегодня я остаюсь

Под вопросами и под взглядами

Вся как есть. И не распадусь

На молекулы и на атомы.


Без размена и без сдач,

Нарушаю к чертям статистику.

Это линия передач,

Это квантовая физика.


И без тени, сама с собой

Не спешу на куски расплавиться.

Да я знаю себя такой,

И мне это безумно нравится.

Говорят


Говорят, в этом мире здоровых нет,

Все мы чем-то своим все равно больны:

Верой, правдой, грехом, сетью «интернет»,

Силой, телом, рублем и судьбой страны.


Кто-то поиском смыслов бытия,

Кто-то склейкой осколков изо льда.

Кто-то и тобой. Но уже не я,

Я здорова сегодня как никогда.


Не страдаю безмолвием души,

Просто хочется быть в уме своем.

Просто хочется обыкновенно жить,

Дом-работа-семья-работа-дом.


Я хочу выбирать для себя пути,

И вдыхать аромат полевой травы,

По заглавным маршрутам пешком идти,

И прийти туда, где не ноют швы.


Пусть шагать буду долго, но напролом,

Продираясь сквозь мысли одной строки.

У меня запасной есть аэродром —

Не сойти с ума, а сойти в стихи


И когда я на кухне сижу одна

И мешаю ложкой остывший чай,

Иногда откроется вдруг стена

И твой образ тихонько шепнет «встречай».


Но не дрогнет сердце и в норме пульс,

Голова на плечах, и зов затих.

Безразлично и холодно улыбнусь:

Я здорова. К ране приложим стих.

Утро бывает добрым


Утро бывает добрым

Кажется, не для всех,

И за окном сугробы,

И настроенья нет.


Но, коль рутинной битвы

Крепко замкнулся круг —

Утренние молитвы

Все по местам вернут.


Магия притяжения

Первых его минут

Все твои огорчения

Радостью обернут.


Чистым листом бумаги

День развернет земля.

В утреннем новом шаге

Стоит найти себя,


И подглядеть украдкой,

Правду ли говорят —

Лучше любой зарядки

Утра живой заряд.


Крепким горячим кофе,

Дерзкой игрой луча,

Током колючей кофты,

Свежестью калача,

Мокрым бодрящим плеском,

Связкой ключей одной,

Утренней смс-кой

Встречей с самим собой,

Нежным уютным словом,

Мягким клубком кота —

Жизнь оправдает снова

Утренняя доброта.

Он очень серьезный


Он очень серьезный и важный.

Но только внутри —

Ждет похвалы и поглаживаний.

Смотри.


И ты никому не рассказывай,

Секрет.

Может быть, это был самый прекрасный

Момент,


Когда он такой настоящий,

Живой,

Какую-то чушь говорящий,

Но свой.


И если забудешь опять

Выключить свет,

То некогда будет спать —

Он станет тебя зазывать

Луну провожать и встречать

Рассвет.


А завтра наденет ботинки

И плащ.

С лица тебе вытрет слезинки —

Не плачь.


Там важные-важные ждут

Дела,

И ты в этом мире еще

Не была.


В нем нет ни луны, ни рассветов

Ни луж.

Там много советов, запретов

И стуж.


Никто не погладит, никто не поймет,

Но вечер настанет, и ключ повернет

В замке, и с обратной еще стороны –

Луны.


И все что останется – чайник включить,

И озябшие крылья стихами лечить.

А дальше? Не спрашивай

Лунным светом поглаживай.


Будет столько рассветов – тебе и не счесть.

Выход есть.

Мне не идут серьезные стихи


Мне не идут серьезные стихи,

Писать легко – оно куда надежней.

Вдруг целое взорвется на куски,

И с этим надо быть поосторожней.


И говорили люди мне в сердцах,

Желая только блага, между прочим,

Что тяга к философии в строках —

Всего лишь близкой старости звоночек.


Они добавят мимике морщин,

В глаза насыплют маленькой грустинки,

И мне останется зажечь камин

И слушать прошлогодние пластинки.


Еще добавят два десятка лет,

И опыта житейского добавят.

И на громоздком письменном столе

На старый лад предметы переставят.


Бывает это слишком тяжело,

Еще порою – нестерпимо громко.

И может статься, раз на то пошло,

Серьезное граничит с обнаженкой?


Мне не идут серьезные стихи,

Но в памяти перебирая лица,

Не замечая грусти и тоски

Пишу и не могу остановиться.


И только лишь останусь я одна —

Мне ночь свою завесу открывает.

А там внутри такая глубина,

Что красота до сердца обжигает.


Как ширина безмолвия реки,

Как доброе родное сердцу имя.

Мне не идут серьезные стихи.

А я – иду. Опять иду за ними.

Опыт


Тебя будит с утра звук прекрасный и чистый —

Непоседливых ножек волнующий топот.

Ты прислушалась – сердце стучит быстро-быстро,

С благодарностью за потрясающий опыт.


Но с годами становится все интересней,

Вдруг теряется смысл, такой тонкий и важный,

Затираются сны, забываются песни,

И вступаешь не в жизнь, а в какую-то кашу.


И как только в иную тропу ты ступила —

В спину камнем летит осуждающий шепот.

Ты оглянешься в шоке – а что это было?

Это все еще он, многоплановый опыт.


И к любой на пути промежуточной цели

С небоскреб высотой вырастают сугробы.

Ну когда это кончится то, в самом деле!

Снова опыт, ну кто бы побрал его что бы!


И внутри раскроили всю душу на части,

И в груди возмущенный беснуется рокот.

Я ж просила простого и бабьего счастья,

Ну а мне посылают все опыт да опыт.


Но есть способ, к нему адаптирует просто —

Если опыт задабривать перчиком чили,

Ты привыкнешь и скоро не чувствуешь остро.

Скоро станет не больно – меня научили.


Я иду и не помню, о чем я мечтала,

Вся согнулась спина, намозолены стопы.

Но нельзя же сказать, что все напрочь пропало —

Я ведь мудрая, раз у меня такой опыт.


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 шедевров русской лирики
100 шедевров русской лирики

«100 шедевров русской лирики» – это уникальный сборник, в котором представлены сто лучших стихотворений замечательных русских поэтов, объединенных вечной темой любви.Тут находятся знаменитые, а также талантливые, но малоизвестные образцы творчества Цветаевой, Блока, Гумилева, Брюсова, Волошина, Мережковского, Есенина, Некрасова, Лермонтова, Тютчева, Надсона, Пушкина и других выдающихся мастеров слова.Книга поможет читателю признаться в своих чувствах, воскресить в памяти былые светлые минуты, лицезреть многогранность переживаний человеческого сердца, понять разницу между женским и мужским восприятием любви, подарит вдохновение для написания собственных лирических творений.Сборник предназначен для влюбленных и романтиков всех возрастов.

Александр Александрович Блок , Александр Сергеевич Пушкин , Василий Андреевич Жуковский , Константин Константинович Случевский , Семен Яковлевич Надсон

Поэзия / Лирика / Стихи и поэзия
Собрание сочинений
Собрание сочинений

Херасков (Михаил Матвеевич) — писатель. Происходил из валахской семьи, выселившейся в Россию при Петре I; родился 25 октября 1733 г. в городе Переяславле, Полтавской губернии. Учился в сухопутном шляхетском корпусе. Еще кадетом Х. начал под руководством Сумарокова, писать статьи, которые потом печатались в "Ежемесячных Сочинениях". Служил сначала в Ингерманландском полку, потом в коммерц-коллегии, а в 1755 г. был зачислен в штат Московского университета и заведовал типографией университета. С 1756 г. начал помещать свои труды в "Ежемесячных Сочинениях". В 1757 г. Х. напечатал поэму "Плоды наук", в 1758 г. — трагедию "Венецианская монахиня". С 1760 г. в течение 3 лет издавал вместе с И.Ф. Богдановичем журнал "Полезное Увеселение". В 1761 г. Х. издал поэму "Храм Славы" и поставил на московскую сцену героическую поэму "Безбожник". В 1762 г. написал оду на коронацию Екатерины II и был приглашен вместе с Сумароковым и Волковым для устройства уличного маскарада "Торжествующая Минерва". В 1763 г. назначен директором университета в Москве. В том же году он издавал в Москве журналы "Невинное Развлечение" и "Свободные Часы". В 1764 г. Х. напечатал две книги басней, в 1765 г. — трагедию "Мартезия и Фалестра", в 1767 г. — "Новые философические песни", в 1768 г. — повесть "Нума Помпилий". В 1770 г. Х. был назначен вице-президентом берг-коллегии и переехал в Петербург. С 1770 по 1775 гг. он написал трагедию "Селим и Селима", комедию "Ненавистник", поэму "Чесменский бой", драмы "Друг несчастных" и "Гонимые", трагедию "Борислав" и мелодраму "Милана". В 1778 г. Х. назначен был вторым куратором Московского университета. В этом звании он отдал Новикову университетскую типографию, чем дал ему возможность развить свою издательскую деятельность, и основал (в 1779 г.) московский благородный пансион. В 1779 г. Х. издал "Россиаду", над которой работал с 1771 г. Предполагают, что в том же году он вступил в масонскую ложу и начал новую большую поэму "Владимир возрожденный", напечатанную в 1785 г. В 1779 г. Х. выпустил в свет первое издание собрания своих сочинений. Позднейшие его произведения: пролог с хорами "Счастливая Россия" (1787), повесть "Кадм и Гармония" (1789), "Ода на присоединение к Российской империи от Польши областей" (1793), повесть "Палидор сын Кадма и Гармонии" (1794), поэма "Пилигримы" (1795), трагедия "Освобожденная Москва" (1796), поэма "Царь, или Спасенный Новгород", поэма "Бахариана" (1803), трагедия "Вожделенная Россия". В 1802 г. Х. в чине действительного тайного советника за преобразование университета вышел в отставку. Умер в Москве 27 сентября 1807 г. Х. был последним типичным представителем псевдоклассической школы. Поэтическое дарование его было невелико; его больше "почитали", чем читали. Современники наиболее ценили его поэмы "Россиада" и "Владимир". Характерная черта его произведений — серьезность содержания. Масонским влияниям у него уже предшествовал интерес к вопросам нравственности и просвещения; по вступлении в ложу интерес этот приобрел новую пищу. Х. был близок с Новиковым, Шварцем и дружеским обществом. В доме Х. собирались все, кто имел стремление к просвещению и литературе, в особенности литературная молодежь; в конце своей жизни он поддерживал только что выступавших Жуковского и Тургенева. Хорошую память оставил Х. и как создатель московского благородного пансиона. Последнее собрание сочинений Х. вышло в Москве в 1807–1812 гг. См. Венгеров "Русская поэзия", где перепечатана биография Х., составленная Хмыровым, и указана литература предмета; А.Н. Пыпин, IV том "Истории русской литературы". Н. К

Анатолий Алинин , братья Гримм , Джером Дэвид Сэлинджер , Е. Голдева , Макс Руфус

Публицистика / Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная проза