Если система научной аттестации была стимулом, побуждавшим средством, то для эффективного действия этого средства необходимо было обеспечить максимальные возможности для проведения исследований. Академии после 1869 г. могли предоставить своим преподавателям две главные привилегии: право на заказ источников и литературы из научных библиотек и научные командировки за границу.
Академии еще в начале XIX в. обладали богатыми библиотеками, которые отчасти были унаследованы от дореформенных академий или других духовных школ, отчасти сложились из пожертвований. Но если до 1869 г. преподаватели опирались в своих работах преимущественно на библиотеки своих академий, то после введения Устава, разумеется, запросы исследователей были гораздо шире и не могли удовлетворяться местными библиотеками. Каждый преподаватель академии мог заказать для приобретения в академическую библиотеку тот или иной журнал, монографию, словарь и прочие издания, как отечественные, так и зарубежные. Иногда это были книги, нужные самому преподавателю для научной работы, иногда – последние новинки или переизданные сочинения и журналы по преподаваемой им науке. Перечисление заказанных монографий, научных журналов, сборников занимает по нескольку страниц в протоколах и журналах советов академий. Подавляющее большинство заказов удовлетворялось. Сам библиотекарь следил за издательскими каталогами, особенно зарубежными, за библиотечными распродажами и вносил на решение Совета то или иное свое предложение.
Кроме того, преподаватели могли, пользуясь ходатайством Совета, заказывать рукописи и редкие книги, нужные им для научной работы, из библиотек российских научных центров и учебных заведений, как духовных, так и светских. Рукопись или книга просилась на несколько месяцев и обычно присылалась, если только ею в данный момент не пользовался кто-то из местных исследователей.
Одним из главных средств развития научной деятельности членов духовно-учебных корпораций, предоставленных Уставом 1869 г. и подтвержденных Уставами 1884 и 1910–1911 гг., были научные командировки. Совершались они и в российских пределах – в архивы и библиотеки других городов, на научные съезды. Но особый интерес представляли научные командировки за границу.
Нельзя сказать, что научные командировки были новым явлением для российского богословия[703]
. Важной эпохой в его развитии было обучение малороссийского юношества философии и богословию в западных университетах и коллегиях в конце XVII – начале XVIII в. Можно по-разному оценивать ту пользу и те проблемы, которые внес этот вариант образования в русское богословие, но, несомненно, их вклад в развитие научно-образовательной системы России весьма значителен. Однако, как ни странно, после преобразования духовной школы в начале XIX в. русские богословы практически не ездили в научные командировки, хотя, казалось бы, это могло внести свежую струю в формирование новой научно-образовательной традиции. Тем более российские университеты этим средством не пренебрегали: в лучшие университеты Западной Европы ездили не только лица, оставленные при университете для приготовления к профессорскому званию», но и молодые преподаватели[704]. Многие члены корпораций духовных академий к 1840‑м гг. ощущали необходимость повышения уровня образовательного процесса и понимали, что внутренними силами этого повышения достичь практически невозможно. Надежда на самостоятельное развитие