В коридоре никого не было. Он изумленно огляделся по сторонам, но раб как сквозь землю провалился. Вдаль уходила только длинная вереница факелов, которые его люди расставили, помечая дорогу на поверхность. Они чадили и трепетали на сквозняке.
Из гробницы, расталкивая друг друга, выскочили его люди.
— Куда он делся? — взревел один из них.
— Забудь о нем! — огрызнулся Ингельд. — Он нам не нужен. Идите за мной.
И сделал один шаг. И в этот момент погасла самая дальняя лампа. Потом соседняя, потом еще и еще одна.
Вдоль по коридору неотвратимой, неумолимой волной на воинов накатывалась мертвенная темнота.
С неба дождем сыпался огонь. Он налетел, как ураган, и слоны ответили гневным ревом, они порвали хлипкие веревки и сломали строй, бросившись в атаку на искры и боль. Воинственные крики северян, грохот мечей по бронзовым щитам — эти звуки вселяли в нее дрожь, но в то же время наполняли душу восторгом, которого никому не дано постичь. Пробираясь назад через кусты, она вдруг подумала, что единственная, кто могла бы понять ее, — это Мирани, серенькая мышка, которую она поначалу встретила презрением. Как жестоко она ошиблась в этой малышке! Надо было, наверное, извиниться перед ней, когда они вместе очутились в Садах.
Взбежав по расколотым ступеням, она обнаружила у Оракула всех, кто остался от Девятерых. Телия одной рукой держала за руку отца, в другой сжимала игрушечных обезьянок, а старая ведьма Мантора спокойно сидела на самом краю расселины. Увидев лицо Ретии, все смолкли.
— Со слонами покончено, — сообщила она и взяла свою прежнюю маску — маску Виночерпицы. — Северяне придут сюда, как только разграбят Дом. — И обвела всех взглядом.
— Время еще осталось. Те, кто хочет уйти, еще, может быть, успеют спуститься с обрыва. У тайной пристани стоит лодка. Возьмите ее и уходите. Если есть куда.
Никто не шелохнулся.
Сначала она ощутила их неуверенность; но потом этот миг миновал, и Ретия поняла, что девушки останутся. Ее захлестнула теплая волна благодарности.
Она обернулась к Криссе:
— А ты?
Блондинка надула губки.
— А ты бы хотела, чтобы я ушла? Ну конечно, Крисса — жалкая трусишка. Вот что вы бы все сказали.
— Ты остаешься только поэтому?
Крисса молчала. Потом подошла и вырвала у Ретии маску.
— Я была подругой Мирани, — заявила она. — А ты никогда с ней не дружила, пока нужда не вынудила.
«Вряд ли это истинная причина», — подумала Ретия, но спорить не было времени.
— А ты? — спросила она Мантору.
Колдунья с достоинством поднялась на ноги и запахнула темную мантию.
— Я остаюсь, — тихо сказала она. — Я нахожусь под защитой Скарабея. Люди Ингельда знают меня и не причинят вреда. — Она скрестила руки на груди. — Даже сейчас еще не поздно заключить перемирие. Мои условия просты…
— К чертям твои условия. — Ретия надела маску и взяла копье. Кивнула остальным Девятерым — и те последовали ее примеру. Безнадежная затея, подумала она, но, несмотря на это, ею овладело удивительное, неподвластное разуму счастье. Именно об этом она, сама того не зная, мечтала всю жизнь. Об определенности, об окончательной, последней развязке.
Вооруженные девушки окружили Оракул, обратив наружу бронзовые улыбки. Ветерок покачивал перья и золотые диски на масках. Позади них горел маяк. Сейчас его пламя угасало, сердцевина костра рассыпалась грудой раскаленных углей.
У подножия утеса первые корабли причалили в Порту.
А далеко в открытом море нарастал шторм.
Они заблудились. Ингельд давно понял это, но продолжал идти вперед. Куда-то исчез Вульфгар, а у последней развилки туннеля сыновья-близнецы Утекара и их люди яростно заспорили с ним, куда же идти, а потом все-таки свернули направо. Неугомонные, горячие головы! Не успели они отойти и на пару шагов, как послышался треск, потом крики. Он кинулся в эту сторону, но ничего не нашел, только цепочку из монет, ведущую к прочной кирпичной стене. После этого Ингельд надел бронзовый шлем, а его люди, в ком оставалась хоть капля здравого смысла, побросали почти все золото. Темнота дразнила и мучила их, по мере их продвижения возникали силуэты существ, внушавших ужас, но когда они подходили ближе, силуэты оказывались всего лишь выступами стен или колоннами. Один раз они прошли мимо каморки, полной мертвых бабуинов. Высушенные мумии животных сидели правильными рядами, тараща бриллиантовые глаза.
Они проходили через огромные подземные залы, в которых могло бы разместиться целое войско, проползали через узкие туннели высотой по колено, плутали по извилистым коридорам. Дважды у них на пути открывались ловчие ямы, один раз упала металлическая решетка, отделив от группы шесть человек. Поначалу они говорили громко, вызывающе, по коридорам прокатывался их дерзкий смех. Они хвастались, что найдут выход гораздо быстрее своих собратьев. Но темнота поглотила их. Почти наверняка им уже перерезали глотки.