Читаем Скинхед полностью

Больших хлопот Ванечка не доставлял. Он хорошо ел, много спал и почти не плакал. К месяцу уже уверенно держал головку и пузыристо гугукал. Конечно, малыш стал центром семейной жизни! Валюша и так проводила с ним все дни, а свекор со свекровью, явившись домой и тщательно помыв руки, неслись к кроватке, наперебой приговаривая, что лапусечка опять подрос и стал совершенно осмысленно улыбаться.

Отношения у невестки со старшими Корниловыми складывались спокойные и понятные. Она не участвовала в их разговорах, проводя большую часть времени либо с сыном, либо в ванной, стирая скопившиеся за день пеленки, а Алла Юрьевна и Владимир Аркадьевич, насюсюкавшись с внуком, усаживались перед телевизором смотреть программу «Время». Единственный час, что семья проводила вместе, был поздний, уже после возвращения Алика, ужин. Но и за общим столом Валюта преимущественно молчала, чутко прислушиваясь, не завозился ли в кроватке малыш. Говорил в основном Алик, повествуя о делах в аспирантуре, а Алла Юрьевна в ответ непременно что-нибудь советовала.

Молодой отец, налюбовавшись сыном в первую неделю, уже на исходе второй изрядно разочаровался, что малыш растет очень медленно и не собирается в ближайшее время ни говорить, ни ходить. В результате его общение с наследником сводилось по вечерам к дежурной «козе», а по утрам – к недовольству, что мальчик слишком рано просыпается, мешая папе спать.

Валюша не обижалась. Поведение Алика вполне укладывалось в привычные для нее мерки: в Карежме мужики никогда не занимались малышами. К сыновьям интерес проявлялся лишь тогда, когда можно было брать пацанов на рыбалку или охоту. А пеленать, кормить, стирать пеленки и учить уму-разуму – не мужское дело. На сей момент имеются бабы. Родили, пусть и возятся.

В четыре месяца Ванечка сам сел, а к полугоду уже пытался смешно и неуклюже ползать. С каждым днем он становился взрослее и интереснее, и именно в это время над тихим семейным счастьем Валюши и начали собираться странные тучи. От них не было ощущения беды, так, пасмурное беспокойство, которое развеивалось, как случайные облачка на небе, радостным ветерком младенческой улыбки.

Родился Ванечка, как и большинство малышей, лысым, с серым пушком на затылке, с невнятными размыто-пегими глазками. К году, как и полагалось они должны были утвердиться совершенно голубыми. Какими ж еще?

– Очень похож на Алика, – приговаривала Алла Юрьевна. – Очень! Вот погодите, как пойдут у нас льняные кудряшки, как станем мы писаными красавцами...

Черно-белую фотографию Алика, где годовалый пацаненок сидел без штанов, зато примерно кудрявый и зубастый, выставили в рамочке на стол, чтоб сравнивать отца и сына.

Действительно, к полугоду Ванечка и вправду стал меняться. В его распахнутых глазенках, как крылышки неосторожных насекомых, запутавшихся в янтаре, стали проглядывать темно-коричневые блестинки. А волосики, бодро прорезавшиеся на темечке вместо утраченного пуха, вдруг завились неожиданно темными кудряшками.

Ни Валюшу, ни Алика это совершенно не смущало: какая разница? Зато Алла Юрьевна, возвратившись с работы, почему-то первым делом разглядывала Ванечкины глазки. И как-то, оказавшись дома во время визита участкового педиатра, отвела доктора в сторону:

– Скажите, какого цвета будут у него глаза?

– Глаза? – удивилась врач. – Да кто ж сейчас поймет! У них же только к году все проявляется.

– А волосы? – не отставала свекровь. – Почему они у него у него темнеют?

– Господи! – всплеснула руками доктор. – Да малыш еще тысячу раз изменится! Блондины брюнетами становятся. Черные – рыжими. Какая разница? Малыш здоровый, крепкий, веселый, радуйтесь!

– Мы радуемся, – неожиданно сухо обронила свекровь.

К восьми месяцам глаза Ванечки приобрели устойчивый шоколадный цвет и сияли на круглом румяном личике, словно две крупные маслинки. Темные кудряшки с темечка спустились на ушки, подчеркивая румянец и белизну здоровой младенческой кожи.

Смерч, превративший в жалкую кучку ненужного сора Валюшино семейное гнездышко, взялся ниоткуда. Просто на синем ясном небе в солнечный приветливый день вдруг явилась черная грязная метла и одним махом разметала все, что называлось понятным и ласковым словом «счастье».

По какому-то межвузовскому обмену Алик уехал на целый месяц в Софию, а Валюта, понятно, осталась с сыном в доме Корниловых. У малыша как раз стали резаться очередные зубки, и ночи напролет он тихонько скулил, а то и громко кричал, требуя внимания и ласки. За неделю молодая мама вымоталась так, что просто засыпала на ходу, толкая перед собой по тротуару непослушную коляску.

В выходной к Корниловым пришли гости. Семейная чопорная пара, как объявила Алла Викторовна, очень солидные люди. Валюша помогла приготовить обед, накрыть стол и ушла к себе в комнату.

– А ну показывайте свое сокровище! – сквозь дрему услышала она властный глубокий голос. – Где там наследник Корниловых?

– Да спит он, будить не хочется, – заюлила странно тонкой трелью Алла Юрьевна.

Перейти на страницу:

Похожие книги