Я шла по улице с двухэтажными домами из темно-коричневого кирпича, и сиреневыми, синими, лиловыми выемками от следов в липком снегу; на дороге снег был цвета халвы. Была солнечная погода, после метели в субботу выпало много снега. Все голубое, белое; с освещенного ствола слезла полосками тончайшая береста и трепещет на ветру, но так же прелестно, бывает, трепещут полоски, кажется, бересты на тени ствола, которую переступаешь, но оглядываешься, и оказывается, это приклеены к ней объявления с бахромой настриженных телефонных номеров. Я думала, как, в сущности, легко быть счастливой в этой жизни только недавно казавшейся невозможной без Оли. Еще я думала, что так ее мог бы любить какой-нибудь мужчина – не Слава конечно, смешной толстяк – но какой-то обычный мужчина, и это было бы нормально.
Моя зависимость от нее убавлялась постепенно: отбросив запретную часть наших отношений, легче было пережить Олино физическое отсутствие, сейчас я даже вижу нашу историю не как встречу, а как последовательное расставание. Когда немного отвыкнешь, соскучишься, то начинаешь видеть (в воображении) человека таким, какой он был в начале знакомства, до того как ты его вполне узнал. Такой я и вижу Ольгу, непонятной, загадочной и не испорченной нашими отношениями, теперь она снова стала собой, а я, отказавшись от нее, по-настоящему ею обладаю.
2013