Читаем Солдат ка Джейн. Учебка (СИ) полностью

  Но во дворце появилась балерина Ксешинская из Западной провинции Империи и прогнала фрау Консерву.



  Мы с тобой сейчас, как фрау Консерва, а адъютант Серджио - балерина Ксешинская, разлучница. - Я все поставила на свои места.



  - Даже стало страшно, как история Империи повторяется и отыгрывается на нас, на двух несчастных солдатках, - Бонни поцеловала меня в губы.



  - Целоваться вне казармы запрещено, - около нас остановились два военных с бластерами. - Девочки, отправляйтесь в казарму, там и целуйтесь.



  - Вы кто? - я не нашла ничего лучшего, чем спросить военных, кто они.



  Ясно же - военные.



  - Мы патруль караульной службы, - военный сдвинул каску на затылок.



  - Диор, оставь Джейн и Бонни, - да, действительно, нас все знали по именам. - Они только что были с майором Небраской. - Военный дернул своего товарища за рукав.



  - Устав не позволяет быть с Небраской, - патрульный автоматически ответил и тут же присвистнул: - С самим Небраской?



  - Начальником хозяйственной службы!



  - Будёный, отстань от девочек, правда, - патрульный Диор обращался к товарищу, но подмигнул нам



  - Всего хорошего, Джейн и Бонни, - Будёный поправил ремень. - Замолвите за нас словечко, когда будете в другой раз с господином майором.



  - Непременно, господа, - Бонни помахала патрульным ручкой.



  - Не целуйтесь вне казармы, - Буденый повторил предостережение. - Мы вас пропустили, а лейтенант Шоу может взгреть за нарушение Устава.



  - Спасибо, сэр Буденый, - я послала патрульным воздушный поцелуй.



  - И не ходите одни после ужина - опасно, - Диор тоже пожелал нам добра.



  - Ужин? - мы с Бонни переглянулись. - Здесь еще и ужин? - Мы чуть не лопнули от счастья.



  Патрульные уже ушли далеко, поэтому не могли нас проинструктировать насчет ужина.



  - Бонни, Джейн, пора на ужин, - к нам подбежал Лусака. - А вы где пропадали?



  В казарме я вас не нашел: ни в кроватях, ни под кроватями, ни в душевой, ни в туалетах.



  - Значит, мы хорошо спрятались, - кокетничать с парнями я не умела, потому что не было возможности.



  Но из учебников геометрической психологии знала, как нужно кокетничать голосом - необходимо переходить на пищание. - Мы загадочные девочки! - Я пропищала.



  Бонни посмотрела на меня, словно я сошла с ума.



  - Лусака, а где твой напарник по столику в столовой? - я через несколько шагов спросила новобранца.



  Мы приближались к столовой, из которой только что я и Бонни вышли огорченные.



  -Шорли? Шорли заболел немного! - Лусака отвел взгляд в сторону. - Переел во время обеда, набросился на свинину, потому что никогда ее не пробовал, вот и мучается животом.



  - Свинина - она вредная, - Бонни многозначительно кивнула головкой.



  - Свинина - замечательная, - Лусака мечтательно закатил глаза. - Я бы все отдал за то, чтобы питаться только одной свининой. - Лусака сиял, как свиной пятачок.



  Желание Лусаки исполнилось на ужин.



  Перед ним поставили поднос с жареной свининой, с шашлыком из свинины и горой крабов.



  - Меня сейчас вырвет, - Бонни с отвращением посмотрела на тарелки перед Лусакой. - Неужели, во многих конфедерациях свинина считается редким деликатесом?



  - Также, как у нас на Натуре - каша и остальное растительное, - я напала на гречневую кашу, как на врага.



  Моментально уничтожила ее, и пододвинула тарелку с морковным омлетом. - Бонни, если я лопну от обжортсва, то похорони меня на маковом поле.



  - Джейн, боюсь, что ты первая меня будешь хоронить, - Бонни насильно запихивала в себя салат из свежей капусты с огурцами. - Никогда бы не подумала, что буду когда-нибудь так пировать.



  - Имперская армия сделала нам щедрый подарок, - я чуть не давилась салатом.



  - Не только еду, но и ботиночки, и ножи и косметику нам армия подарила, - Бонни облизала тарелки. - Джейн, давай хлеб и бананы возьмем с собой в казарму.



  Я уже больше не могу набивать в себя, даже самое дорогое.



  - Не украдут в казарме? - я с опаской покосилась на сослуживцев.



  Новобранцы торопливо глотали куски шашлыка.



  Сольвейг подавился бараньей костью.



  Жиголо стучал Сольвейга по спине ладонью:



  - Хрипи, Сольвейг, хрипи, кость сама выйдет.



  Она, как девушка, - Жиголо заметил наши любопытные взгляды и подмигнул. - Девушек и кость надо упрашивать и стараться над ними.



  - Все нас любят, - Бонни расцвела.



  - Все, кроме адъютанта Серджио, - я вернулась к прошлой теме.



  - Джейн, ну, зачем, ты напомнила о Серджио, - Бонни аккуратно завернула в салфеточку куски хлеба.



  Я забрала розовые экзотические бананы.



  Бананы я пробовала только на свой день рождения в шестнадцать лет.



  Мы вышли из столовой и вместе со стайкой новобранцев нашего призыва двинулись к казарме.



  - Слышали, что произошло в офицерской столовой? - Ганимед чуть приотстал от товарищей, чтобы сообщить нам важную новость.



  - Не слышали, - я солгала и покраснела. - Что там произошло?



  Господа офицеры обсуждали нападение жухраев?



  - Если бы жухраев, - Ганимед гордо расправил плечи.



  Неужели, он хочет нам понравиться?



  Неслыханно!



  Наши парни на Натуре никогда не старались понравиться девочкам.



  А о том, чтобы сообщить последнюю новость - и не задумывались даже.



  Девочки нужны на Натуре только для размножения и продолжения рода.



Перейти на страницу:

Похожие книги

Статьи
Статьи

«Гений красноречия и поэзии, гражданин всех стран, ровесник всех возрастов народов, не был чужд и предкам нашим. Чувства и страсти свойственны каждому; по страсть к славе в народе воинственном необходимо требует одушевляющих песней, и славяне, на берегах Дуная, Днепра и Волхова, оглашали дебри гимнами победными. До XII века, однако же, мы не находим письменных памятников русской поэзии: все прочее сокрывается в тумане преданий и гаданий. Бытописания нашего языка еще невнятнее народных: вероятно, что варяго-россы (норманны), пришлецы скандинавские, слили воедино с родом славянским язык и племена свои, и от сего-то смешения произошел язык собственно русский; но когда и каким образом отделился он от своего родоначальника, никто определить не может…»

Александр Александрович Бестужев-Марлинский

Критика / Проза / Русская классическая проза / Повесть / Документальное