Читаем Солдат ка Джейн. Учебка (СИ) полностью

  - Наверно, парни искали другое, а наши, девичьи вещички, им не пришлись по вкусу.



  - Если бы парни надкусили наши полусапожки и помаду, то я бы парням зубы выбила, - Джейн стала агрессивной, как тигрица, которая защищает корову.



  - УУУУ, Бонни, как ты разозлилась, - я загрузила упавшие коробки обратно на тачку. - Где спрячем добро, чтобы его не украли и не покусали?



  - Спросим у дежурного по казарме, - Бонни похлопала ладошкой по коробке с парфюмом. - Должен же быть дежурный или хозяин, кто отвечает за казарму.



  - Главное, чтобы нас не назначили на эту должность, - я прошептала. - Не люблю отвечать за других.



  Мне тебя нужно только для ответа. - Я обняла подружку, и мы направились влево по коридору.



  Справа открыта дверь в большой зал с кроватями.



  - Там - спальня, значит, в противоположном от спальни месте, подсобные помещения с главным по казарме, - я приоткрыла первую дверь. - Расположение, как в казарме на Эвкалипте.



  - Бонни, ты сыщик, - Джейн радостно захлопала в ладоши. - Первая дверь, и сразу - удача! - Бонни вошла в пустую комнату без окон.



  - Нам в армии удача во всем, - я прошла следом за подружкой.



  - Джейн, не сглазь, - Бонни на меня строго посмотрела. - А то сглазишь удачу, и она отвернется от нас. - Сплюнь три раза чрез левое плечо.



  - В казарме нельзя плевать, плохая примета, - я возразила пружке.



  - Тогда три раза постучи по деревяшке, а сплюнешь потом, на улице, - Бонни посоветовала.



  - Один, два, три, - я с готовностью костяшками пальцев постучала по двери.



  - Теперь не сглазила, - Бонни подняла с пола ключ. - Надеюсь, что ключ от этой двери. - Бонни провернула ключ в замке.



  - Ты хочешь нас закрыть в пустой комнате, чтобы мы здесь переждали войну? - я опустила ладони на плечи Бонни. - Но как же мы будем ходить в столовую?



  - Нет, мы в этой комнате спрячем коробки, - Бонни округлила глаза. - Джейн, как ты могла подумать, что мы перестанем ходить в столовую?



  Столовая - пока единственная наша радость в армии. - Бонни отправилась за тележкой.



  Мы отвезли наши вещи в пустую комнату и закрыли дверь.



  - Здесь будем складывать трофеи, - Бонни нажала на ручку, проверяла - хорошо ли закрыта дверь.



  - Отлично ты придумала, Бонни, - я улыбнулась подружке. - Военные об этой комнате не вспомнят, потому что в ней, как они считают, пусто.



  А военному нужно, чтобы было полно.



  Новобранцы не полезут через закрытую дверь. - Я тоже попробовала дверь на закрытость. - Бонни, открой, пожалуйста.



  Нам нужно взять духи, помаду, подкладки, шампуни, чтобы привести себя в порядок перед сном.



  - Как же я забыла? - Бонни хлопнула ладошкой по лбу и открыла комнату.



  Мы забрали все необходимое на первое время.



  Оно уместилось в одной большой коробке.



  Бонни снова закрыла дверь и застыла с ключом в руке.



  - Джейн, а куда мы спрячем ключ?



  - Туда, туда, сама знаешь, куда.



  - Куда? Не знаю!



  - Бонни, я хочу, чтобы ты сама догадалась.



  - Не догадываюсь.



  - Не спрячем, а засунем ключ.



  - Засунем?



  - Куда мы засовываем?



  - Туда нельзя.



  - Почему туда нельзя?



  - Потому что у нас замок на ДНК.



  - Подсказываю, там замка ДНК нет.



  - Как же нет, а вдруг взорвемся?



  Я не стану проверять без жрецов.



  -Хорошо, что ты вспомнила о жрецах.



  Уже теплее.



  - Я и так горю. Нам помешали расслабиться.



  - Сейчас в душе расслабимся.



  Вспомнила, на чем стоят жрецы?



  - На своем?



  - Что на своем?



  - Жрецы всегда стоят и настаивают на своем.



  - На своем тоже стоят, но ногами жрецы стоят на коврике.



  - Точно, ключ спрячем под коврик у двери.



  Коврик в казарме мы не нашли, но вместо него пожертвовали одну прокладку.



  Прокладку опустили на пол перед дверью в нашу трофейную комнату.



  Тайная комната.



  Под прокладку Бонни засунула ключ от двери.



  - Теперь никто не найдет его, - Бонни поднялась.



  - Никто не догадается, что под ковриком прокладкой спрятан ключ, - я с облегчением вздохнула. - Пойдем выбирать кровати.



  - Не кровати, а койки, - мимо нас с ночным горшком на голове пробежал Гамбургер.



  - Очень умный, Гамбургер? - Бонни показала спине Гамбургера язычок.



  - Умный по горшкам дежурный, - я захихикала.



  В прекрасном настроении мы вошли в зал с койками.



  - Джейн, Бонни, сюда вам нельзя, - Малевич решительно встал с коленей Рокфеллера. - Здесь только для мальчиков.



  - Если настроение хорошее, то найдется кто или что, кто его испортит, - я пробурчала. - Третий закон пиродинамики.



  - Девочки, это не то, что вы думаете, - Рокфеллер согнал с коленей Малевича. - На нас выделили три зала, а этот зал уже заполнен.



  - А кто не заполнен? - я понуро опустила головку.



  - Рядом два зала, проверьте, - Сольвейг показал на две двери.



  - Парни не солгали, - я заглянула во вторую казарму. - Здесь народу меньше, а свободных коек больше.



  - Мы - девочки, поэтому должны получать то, что остается от парней, - Бонни вспомнила основное правило Натуры.



  - Не, все, что от них остается, - я захихикала. - Проверим третий зал?



  - Попробуем, - Бонни решительно открыла третью дверь. - Ого! Мы в сказке, Джейн.



  - Везет же нам, - я согласно кивнула и три раза постучала по деревяшке, чтобы не сглазить. - Розовые стены, розовые кроватки, розовое постельное белье.



Перейти на страницу:

Похожие книги

Статьи
Статьи

«Гений красноречия и поэзии, гражданин всех стран, ровесник всех возрастов народов, не был чужд и предкам нашим. Чувства и страсти свойственны каждому; по страсть к славе в народе воинственном необходимо требует одушевляющих песней, и славяне, на берегах Дуная, Днепра и Волхова, оглашали дебри гимнами победными. До XII века, однако же, мы не находим письменных памятников русской поэзии: все прочее сокрывается в тумане преданий и гаданий. Бытописания нашего языка еще невнятнее народных: вероятно, что варяго-россы (норманны), пришлецы скандинавские, слили воедино с родом славянским язык и племена свои, и от сего-то смешения произошел язык собственно русский; но когда и каким образом отделился он от своего родоначальника, никто определить не может…»

Александр Александрович Бестужев-Марлинский

Критика / Проза / Русская классическая проза / Повесть / Документальное