К л а у д и я (смеется)
. Я тебе объяснила только, почему зрелый мужчина не может по-настоящему полюбить юную девушку. Настоящая любовь предполагает общность мыслей, взаимное уважение, наконец, полное понимание, должны существовать известные мостики. Гёте было почти шестьдесят лет, а Беттине — только около двадцати двух, когда они познакомились. Это не помешало ему писать о ней, что она невыносимый слепень, который досаждает ему всю жизнь.К р и с т и н а. Воображалы они.
К л а у д и я. Кто?
К р и с т и н а. Эти зрелые мужчины. Что, у нас сердца нет, и головы, и проблем? Ой-ой, еще сколько проблем! И комплексы у нас есть! Прежние девушки были счастливыми дурочками.
К л а у д и я (обнимая Кристину, откровенно хохочет)
. Ты меня пугаешь, Кристина.В л а д (появляясь на пороге)
. Извините. Я, кажется, прервал конфиденциальную беседу. Но ведь я последовательно играю роль театрального злодея.К л а у д и я. У тебя очень подходящая голова.
В л а д. Это и заставило меня обзавестись плохим характером. Надо было приспособить его к внешности. (Садится.)
Кристина, хочешь быть душечкой, принести мне лимонаду? Жара меня пришибла.К р и с т и н а. Конечно. Вы тоже хотите, сударыня?
К л а у д и я. Ну, раз уж ты идешь…
К р и с т и н а уходит.
В л а д (провожает ее взглядом)
. У нее красивые ноги.К л а у д и я. В твоих желаниях ни капли скромности.
В л а д. Другие неприлично скромны. Тайные порывы более непристойны.
К л а у д и я (вздрогнув)
. Опять изобрел что-нибудь безобразное?В л а д (смеясь)
. Вы очень хорошо знаете, что я ничего не изобретаю. Хотя не настаиваю. Возможно, что изобретаю все же.К л а у д и я. Даже его ты ненавидишь?
Прямой вопрос произвел на Влада глубокое впечатление.
В л а д (опускает голову и некоторое время молчит)
. Я много раз спрашивал себя. Противно быть только половиной кого-то. Нечистой половиной, темной и бесплодной. Подчас, когда я задумываюсь, как совершенна и полна была его жизнь, мне чудится, что во мне он освободился от всего темного и сомнительного, что было в нем самом. Как в помойное ведро.К л а у д и я. То, что ты говоришь, жестоко.
В л а д (усмехаясь)
. Может, он продался дьяволу, а я — плата.К л а у д и я. Это жестоко, но, к счастью, несерьезно. Слишком банально, Влад.
В л а д. Что вы знаете! Я верю в дьявола.
Появляется К р и с т и н а.
К р и с т и н а (протягивая поднос со стаканами)
. Пожалуйста, со льдом.В л а д (беря стакан)
. Отведай ты сперва, чтоб был уверен, что не отравлен буду.
Кристина смеется.
Я не шучу. (Протягивает ей стакан.)
Кристина почти вынуждена смочить губы.
Где целовала ты стакан? (Пьет, потом декламирует.)
«О, дай мне, дай, не говори о страхе,Любовь, дай сил! Они ж дадут спасенье…»[9].(Клаудии.)
Правильно? (Пауза. Шутливо.) Гм! Заметьте, не умираю. Театр! Театр! (Подходит к столу, на котором лежат газеты.) Что еще пишут в газетах? Сегодня у нас пятнадцатое. (Разворачивает газету.)
В течение всей этой сцены Клаудия наблюдает за ним с любопытством, Кристина же — с недоумением.
К р и с т и н а (хватается за вопрос Влада, который ей напомнил о чем-то)
. Ой, который час? В двенадцать должны передавать по радио письмо маэстро. (Спешит в холл к радио, которого не видно.)В л а д. Какая непоправимая утрата!
К л а у д и я (с горькой иронией)
. Какая спокойная и безоблачная атмосфера царит в этом доме!В л а д (ворчит, уткнув нос в газету)
. Не правда ли? (С пафосом.) Под солнцем человеколюбивых идей здесь зреют обильные и грузные плоды. (Кивает головой в сторону холла, откуда раздается голос Маноле Круду, транслируемый по радио.) Слушайте.Г о л о с М а н о л е. «…между миром и разрушением. Я горжусь тем, что могу откровенно заявить, что являюсь деятелем искусства своей страны, идущим по ее нынешнему пути. Я протягиваю вам братскую руку, ибо искусство всегда было и есть знамением могущества человека, противостоящего хаосу и смерти».
Г о л о с д и к т о р а. Мы передавали открытое письмо скульптора Маноле Круду, адресованное художникам всего мира.
К р и с т и н а выключает радиоприемник и появляется на пороге холла.