Мы снова пришли в движение. Покинули базу флота с окружающей ее сетью неказистых улиц и баров, и очутились в измерении, где перемещения, казалось, не занимали нисколько времени, на краю широкой плоской равнины… Я не видел ни одной живой души – ни мужчин, ни женщин. Равнина была заполнена и даже забита полчищами призрачных бестелесных существ… Все эти тысячи были, по-видимому, не более материальны, чем я сам. И я еще никогда не видел настолько раздраженных, озлобленных и совершенно несчастных существ.
«Господи Иисусе! – воскликнул я. – Где мы?»
Повсюду, куда ни глянь, люди только и делали что дрались насмерть, корчились, наносили удары, молотили кулаками…
Хотя они в буквальном смысле слова топтались друг у друга на головах, казалось, будто каждый месит воздух; наконец я сообразил, что они, разумеется, не могли задеть друг друга по-настоящему, ведь они были бесплотными…
Если я и раньше подозревал, что вижу ад, то теперь был в этом уверен. Вплоть до этого момента превратности перед моими глазами заключались в связи с физическим миром, к которому мы уже не принадлежали. А теперь я увидел, что существовали оковы и другого рода… Эти существа выглядели увязнувшими в привычках разума и эмоций, в ненависти, похоти, деструктивном мышлении.
Еще омерзительнее укусов и пинков, которыми они обменивались, были сексуальные надругательства, совершаемые многими в виде лихорадочной пантомимы… Любая мысль, какой бы мимолетной или невольной она ни была, мгновенно воплощалась повсюду вокруг того, кому она явилась, выраженная очевиднее, чем сделали бы слова…
И мысли, проявляющиеся чаще всего, имели отношение к большей осведомленности, или способностям, или предыстории самого мыслителя…
«Каково это было бы, – во внезапной панике подумал я, – вечно жить там, где мои самые сокровенные мысли уже ни от кого не скрыты? И ничем не спрячешь их, не замаскируешь, не притворишься, будто представляешь из себя то, чем на самом деле не являешься». Невыносимо…
Может быть, на протяжении веков или секунд каждое находящееся там существо искало компании других, настолько же полных гордыни и ненависти, как оно само, пока все они не составили это общество проклятых…
Этого я не знал наверняка. Все, что я видел отчетливо, – что ни одно из этих существ, грызущихся на равнине, не было забыто. За ними присматривали, наблюдали, о них беспокоились. И столь же очевидным был факт, что ни одно из них не знало об этом [19].
6. Впечатление неземной обстановки