Читаем Стойкость полностью

- Сегодня на тебе мое клеймо.

И хотя братья не узнают, буду знать я. Я буду знать, что она носит мое клеймо. Закончив с ней, я вытираюсь и бросаю полотенце в корзину.

- Готова? - Эллисон смотрит на меня с гневом в глазах. - Ах, детка. Прости, что не заставил тебя кончить.

Это было эгоистично с моей стороны.

Я просовываю руку ей между ног.

- Иди сюда, и я позабочусь о тебе.

- У нас нет времени.

- Мы найдем время.

Эллисон поднимает с пола свои трусики и одевает.

- Наполнить меня своей спермой, чтобы ты почувствовал, что пометил свою территорию, было излишне. Я принадлежу тебе, Джейми. Вся я. Я не знаю, какую часть этого ты не понимаешь.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Она в ярости. Я все испортил.

Эллисон выходит из спальни, не сказав больше ни слова, и я вижу, что она ждет меня в Рейнджровере. Я сажусь и сжимаю руль, подыскивая слова, которые мне нужно сказать, чтобы исправить это.

- Я облажался, Мак. Мне так жаль, что я позволил вспышке ревности взять надо мной верх. Я не знаю, как это сделать. Ты и я. Для меня это незнакомая территория.

- Твоя ревность необоснованна. Я не хочу этой вечеринки. Я не хочу, чтобы меня сегодня представляли братьям. Я не хочу выставляться на всеобщее обозрение, чтобы они оценивали меня как претендентку на роль их жены. Я хочу нас. Я. Хочу. Тебя.

Я слышу ее преданность. Я верю в это. Но моя уверенность подрывается каждый раз, когда я думаю о сегодняшнем вечере и о том, что должно произойти. Она может оказаться с кем-то другим. И сегодня вечером все может начаться. Она ни в чем не виновата. Все это будет на моей совести, если я не придумаю, как безопасно сделать ее своей женой.

- Прости, что я вел себя как осел. Пожалуйста, прости меня, Мак.

- Я не возражаю против твоей ревности, собственничества или помечания территории. Мне это нравится. Но то, как ты трахнул меня только что, казалось больше о них, чем о нас. Я с этим не согласна.

Каждое ее слово - правда.

- Я все понял. И это больше не повторится. Обещаю. Когда мы будем вместе, это будет только о нас и ни о ком другом.

- Обещай мне, Джейми.

- Я клянусь.

***

Собственность Тана и Изабель заполнена членами Братства. Все они пребывают в неведении относительно того, почему их вызвали в дом их лидера. Мы с Эллисон выходим из главного дома и направляемся к огромному навесу, который Изабель использует, когда у нее дома проходит какое-нибудь мероприятие. Изабель и ее события. Всегда устраивает из всего формальное собрание. По крайней мере, она не превратила этот ужин в официальный. Внимание каждого члена Братства как мужчин, так и женщин приковано к нам.

- О Боже, Джейми. Они смотрят на меня. Все до единого.

- Для большинства из них ты новое лицо. Здесь такое случается нечасто.

Единственные новые люди, которые появляются на мероприятиях братства - это дети и новые члены, которые прошли стойкость, чтобы присоединиться.

- Мне не нравится это внимание.

Я вижу несколько не очень дружелюбных выражений лиц, но все они от женщин. Мужчины выглядят вполне приветливо.

- Ты пряталась от них несколько месяцев. Вполне естественно, что они будут интересоваться тобой и тем, почему ты здесь.

- У меня такое чувство, будто у меня три головы.

- У тебя только одна голова, и она очень красивая. Уверен, они все так думают.

Я немного удивлен реакцией Эллисон на привлечение всеобщего внимания. Я ожидал, что ей понравится быть в центре внимания.

- Мне бы хотелось, чтобы ты взял меня за руку или обнял.

- Я тоже, детка.

Она понятия не имеет, как сильно мне этого хочется. Показать всем этим ублюдкам, что она моя.

- Элли!

Я вздыхаю с облегчением и знаю, что Эллисон тоже, когда подходит Блю.

- О, Элли. Ты выглядишь потрясающе. Обожаю это платье.

Эллисон сегодня чертовски сексуальна. Это не помогает мне в том, что Син представит ее братству сегодня вечером. Он собирается сказать им, что она хочет присоединиться к нам, и один удачливый ублюдок может претендовать на нее.

- Я не знала, что надеть, но ты никогда не ошибешься с черным, верно?

- Верно.

- Где мои дети?

Голос Эллисон становится чуть выше, когда она произносит слово "дети".

Блю поворачивается и оглядывает толпу.

- Хм. Похоже, Уэстлин держит Лиама. Харрисон у Лорны и...Лурдес у Аланны.

- Аланна? Это та девушка из класса самообороны?

- Да.

- Вау. Этот ребенок сильно вырос с тех пор, как я видела ее в последний раз.

- Аланна такая милая девочка. Она хочет помогать с детьми несколько часов в день после школы. Думаю, я соглашусь.

- Да, Блю. Уверена, это будет весело для нее, и хороший перерыв для тебя.

Эллисон касается моей руки, обхватывая ее пальцами - интимный жест, которым обмениваются любовники. Мне это очень нравится, но она не должна делать этого на людях.

- Я ухожу. Мне нужно повидать своих детей. Прошло уже четыре дня с тех пор, как я их видела. Четыре. Дня. Я никогда так долго не целовала их пухлые детские щечки.

- Тогда, я думаю, тебе нужно пойти и поцеловать их пухленькие детские щечки. Иди, а я догоню тебя через секунду, - говорит Блю.

Перейти на страницу:

Все книги серии Грех

Очередной грех
Очередной грех

На протяжении трех месяцев Блю Макаллистер пытается скрыться от Синклера Брекенридж, но он находит её. Её бывший любовник, будущий лидер преступной организации, известной как Братство, сопротивляется своим чувствам к ней, и предпочитает наблюдать за своей любимой издалека. О чём она и понятия не имеет. Но вскоре ситуация полностью меняется. На его малышку ведется охота. Убийцы Абрама подбираются все ближе, и у него остается лишь одно решение, которое сможет уберечь Блю – сделать её своей женой. Кажется, что брак легко решит их проблему, но счастливое замужество длится недолго, когда они обнаруживают врагов за пределами Братства. Будет ли первоначальная месть стоить её сопутствующего ущерба?

Джорджия Кейтс

Остросюжетные любовные романы / Современные любовные романы / Эротическая литература / Романы / Эро литература

Похожие книги

10 дней в ИГИЛ* (* Организация запрещена на территории РФ)
10 дней в ИГИЛ* (* Организация запрещена на территории РФ)

[b]Организация ИГИЛ запрещена на территории РФ.[/b]Эта книга – шокирующий рассказ о десяти днях, проведенных немецким журналистом на территории, захваченной запрещенной в России террористической организацией «Исламское государство» (ИГИЛ, ИГ). Юрген Тоденхёфер стал первым западным журналистом, сумевшим выбраться оттуда живым. Все это время он буквально ходил по лезвию ножа, общаясь с боевиками, «чиновниками» и местным населением, скрываясь от американских беспилотников и бомб…С предельной честностью и беспристрастностью автор анализирует идеологию террористов. Составив психологические портреты боевиков, он выясняет, что заставило всех этих людей оставить семью, приличную работу, всю свою прежнюю жизнь – чтобы стать врагами человечества.

Юрген Тоденхёфер

Документальная литература / Публицистика / Документальное
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Принцип Дерипаски
Принцип Дерипаски

Перед вами первая системная попытка осмыслить опыт самого масштабного предпринимателя России и на сегодняшний день одного из богатейших людей мира, нашего соотечественника Олега Владимировича Дерипаски. В книге подробно рассмотрены его основные проекты, а также публичная деятельность и антикризисные программы.Дерипаска и экономика страны на данный момент неотделимы друг от друга: в России около десятка моногородов, тотально зависимых от предприятий олигарха, в более чем сорока регионах работают сотни предприятий и компаний, имеющих отношение к двум его системообразующим структурам – «Базовому элементу» и «Русалу». Это уникальный пример роли личности в экономической судьбе страны: такой социальной нагрузки не несет ни один другой бизнесмен в России, да и во всем мире людей с подобным уровнем личного влияния на национальную экономику – единицы. Кто этот человек, от которого зависит благополучие миллионов? РАЗРУШИТЕЛЬ или СОЗИДАТЕЛЬ? Ответ – в книге.Для широкого круга читателей.

Владислав Юрьевич Дорофеев , Татьяна Петровна Костылева

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Сталин: как это было? Феномен XX века
Сталин: как это было? Феномен XX века

Это был выдающийся государственный и политический деятель национального и мирового масштаба, и многие его деяния, совершенные им в первой половине XX столетия, оказывают существенное влияние на мир и в XXI веке. Тем не менее многие его действия следует оценивать как преступные по отношению к обществу и к людям. Практически единолично управляя в течение тридцати лет крупнейшим на планете государством, он последовательно завел Россию и её народ в исторический тупик, выход из которого оплачен и ещё долго будет оплачиваться не поддающимися исчислению человеческими жертвами. Но не менее верно и то, что во многих случаях противоречивое его поведение было вызвано тем, что исторические обстоятельства постоянно ставили его в такие условия, в каких нормальный человек не смог бы выжить ни в политическом, ни в физическом плане. Так как же следует оценивать этот, пожалуй, самый главный феномен XX века — Иосифа Виссарионовича Сталина?

Владимир Дмитриевич Кузнечевский

Публицистика / История / Образование и наука