Читаем Стойкость полностью

- Я понимаю, почему он беспокоится о том, чтобы оставить так много дочерей без защиты мужей.

- Я сказала ему, что мне не нужен мужчина, чтобы защитить меня. Я прекрасно справляюсь сама.

- А он знает, что тебе нравятся женщины?

Адайра стонет.

- Да, но он все равно хочет, чтобы я вышла замуж за мужчину. Он сказал, что у меня может быть роман на стороне. Ты можешь в это поверить?

- От Брюса? Да.

Он твердо стоит на своем, как и большинство членов братства.

- А как насчет ухода за больными?

- Меня это не волнует. Моя девушка хочет быть медсестрой, поэтому мы поступили в одну школу. Это простой способ провести время с ней, не вызывая скандала с моим отцом.

- Твоя подружка не из Братства?

- Нет.

Она встречается с женщиной, и она не из Братства. Интересно.

Роль братьев была определена в отношениях в зависимости от пола, так что же происходит, когда пара не является мужчиной-женщиной?

Я не уверен. В Братстве никогда не было открытых отношений "женщина-женщина" или "мужчина-мужчина".

- Эллисон чертовски горяча. Держу пари, ты трахаешь ее при каждом удобном случае.

Я имел её четыре, нет, пять раз за двадцать четыре часа. Да, я определенно трахаю ее как можно больше, но это не касается Адайры.

- Без комментариев.

- Как угодно. Мне не нужно твое подтверждение. Я и так знаю, что ты бываешь у нее между ног.

Если Адайра делает такое предположение, значит ли это, что все остальные, вероятно, тоже так думают? Адайра указывает на мой пустой стакан.

- Пойдем, я принесу тебе еще выпить. Тебе понадобится несколько таких, чтобы не превратиться в собственника-альфу, когда ты увидишь, что братья преследуют твою девушку.

Не стану с этим спорить. Я уже хочу набить морду несколько часов. Мы с Адайрой расходимся, и я возвращаюсь на вечеринку. Я чертовски раздражен, когда вижу, как Эллисон танцует с Лайлом Кэмпбеллом, братом, который открыл танцевальный клуб топлесс. Он не имеет права поднимать свои грязные руки на Эллисон. Они не годятся для того, чтобы прикасаться к чему-то столь прекрасному, как она.

Я ставлю пустой стакан на стойку.

- Еще виски. Двойной.

- Хорошо.

Все гораздо хуже, чем я ожидал. Я ненавижу смотреть на Эллисон с другими братьями, и это сводит меня с ума.

- К черту двойной, Кенрик. Дай мне бутылку.

Кенрик смеется и протягивает мне полупустую бутылку Джонни Уокера.

- Это последнее виски Сина. Он не обрадуется, что его больше нет.

- Блядь. Син.

Это его вина. Именно он настоял на том, чтобы сделать это представление сегодня вечером: представить женщину, которую я люблю, как честную игру для наших братьев, в то время как я вынужден сидеть сложа руки и смотреть в агонии. Я беру бутылку с выпивкой и отступаю к столику в углу, где могу погрязнуть в страданиях, наблюдая за Эллисон и ее многочисленными поклонниками. Завтра в клинике я буду чувствовать себя паршиво.


Глава 8

Эллисон Макаллистер


Блю толкает меня бедром, и я чуть не падаю на своих четырехдюймовых каблуках.

- Братья любят тебя. Я знала, что так и будет.

Я хватаю ее за руку, чтобы не упасть.

- Никогда в жизни я не чувствовала себя как кусок мяса.

- Я боялась, что они могут вызвать у тебя такие чувства.

- О боже, Блю. Последний брат, с которым я танцевала, был таким жутким. У него была татуировка убийцы. Он снял пиджак, расстегнул рубашку и вытащил руку из рукава, чтобы показать ее мне. Винтовая лестница, которая обвивалась вокруг его руки, и каждая ступенька представляла собой соперника, которого он победил. Там было много ступенек, Блю. Целая лестница.

- Ты должна помнить, что это другой образ жизни, Элли. Он гордится этой татуировкой и, вероятно, думал, что она произведет на тебя впечатление, так как женщин Братства привлекает жестокий боец.

Другой образ жизни. Это еще мягко сказано.

- Клянусь, я закричу, если еще один мужчина подойдет ко мне и заявит, что хочет меня заполучить.

Заявление прав. Брак. Эти слова были слишком расплывчато сказаны сегодня вечером. Честно говоря, мне надоело это слышать.

- Ты бы закричала, если бы это был Джейми?

- Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос прямо сейчас.

Только не после того, как он позволил Сину предложить меня своим братьям. Не после того, как он с радостью передал меня Логану. И уж точно не после того, как увидела его выходящим с другой женщиной.

Я хотела, чтобы Джейми увидел меня с братьями, чтобы он почувствовал, что я чувствую. Я никогда не думала, что это спровоцирует его на то, чтобы обратиться к другой женщине.

- Прости меня, Элли. Мы с Сином были так уверены, что Джейми скажет не делать этого объявления.

Я собираюсь кончить в тебя. Мне нужно знать, что в тебе есть частичка меня, когда ты будешь с братьями сегодня вечером.

- По тому, что он сказал перед нашим отъездом, я поняла, что он не собирается останавливать Сина.

- И что ты об этом думаешь?

- Мне больно. Я сердита. Растеряна, - я понижаю голос и наклоняюсь, чтобы прошептать Блю. - Мы были вместе.

Перейти на страницу:

Все книги серии Грех

Очередной грех
Очередной грех

На протяжении трех месяцев Блю Макаллистер пытается скрыться от Синклера Брекенридж, но он находит её. Её бывший любовник, будущий лидер преступной организации, известной как Братство, сопротивляется своим чувствам к ней, и предпочитает наблюдать за своей любимой издалека. О чём она и понятия не имеет. Но вскоре ситуация полностью меняется. На его малышку ведется охота. Убийцы Абрама подбираются все ближе, и у него остается лишь одно решение, которое сможет уберечь Блю – сделать её своей женой. Кажется, что брак легко решит их проблему, но счастливое замужество длится недолго, когда они обнаруживают врагов за пределами Братства. Будет ли первоначальная месть стоить её сопутствующего ущерба?

Джорджия Кейтс

Остросюжетные любовные романы / Современные любовные романы / Эротическая литература / Романы / Эро литература

Похожие книги

10 дней в ИГИЛ* (* Организация запрещена на территории РФ)
10 дней в ИГИЛ* (* Организация запрещена на территории РФ)

[b]Организация ИГИЛ запрещена на территории РФ.[/b]Эта книга – шокирующий рассказ о десяти днях, проведенных немецким журналистом на территории, захваченной запрещенной в России террористической организацией «Исламское государство» (ИГИЛ, ИГ). Юрген Тоденхёфер стал первым западным журналистом, сумевшим выбраться оттуда живым. Все это время он буквально ходил по лезвию ножа, общаясь с боевиками, «чиновниками» и местным населением, скрываясь от американских беспилотников и бомб…С предельной честностью и беспристрастностью автор анализирует идеологию террористов. Составив психологические портреты боевиков, он выясняет, что заставило всех этих людей оставить семью, приличную работу, всю свою прежнюю жизнь – чтобы стать врагами человечества.

Юрген Тоденхёфер

Документальная литература / Публицистика / Документальное
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Принцип Дерипаски
Принцип Дерипаски

Перед вами первая системная попытка осмыслить опыт самого масштабного предпринимателя России и на сегодняшний день одного из богатейших людей мира, нашего соотечественника Олега Владимировича Дерипаски. В книге подробно рассмотрены его основные проекты, а также публичная деятельность и антикризисные программы.Дерипаска и экономика страны на данный момент неотделимы друг от друга: в России около десятка моногородов, тотально зависимых от предприятий олигарха, в более чем сорока регионах работают сотни предприятий и компаний, имеющих отношение к двум его системообразующим структурам – «Базовому элементу» и «Русалу». Это уникальный пример роли личности в экономической судьбе страны: такой социальной нагрузки не несет ни один другой бизнесмен в России, да и во всем мире людей с подобным уровнем личного влияния на национальную экономику – единицы. Кто этот человек, от которого зависит благополучие миллионов? РАЗРУШИТЕЛЬ или СОЗИДАТЕЛЬ? Ответ – в книге.Для широкого круга читателей.

Владислав Юрьевич Дорофеев , Татьяна Петровна Костылева

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Сталин: как это было? Феномен XX века
Сталин: как это было? Феномен XX века

Это был выдающийся государственный и политический деятель национального и мирового масштаба, и многие его деяния, совершенные им в первой половине XX столетия, оказывают существенное влияние на мир и в XXI веке. Тем не менее многие его действия следует оценивать как преступные по отношению к обществу и к людям. Практически единолично управляя в течение тридцати лет крупнейшим на планете государством, он последовательно завел Россию и её народ в исторический тупик, выход из которого оплачен и ещё долго будет оплачиваться не поддающимися исчислению человеческими жертвами. Но не менее верно и то, что во многих случаях противоречивое его поведение было вызвано тем, что исторические обстоятельства постоянно ставили его в такие условия, в каких нормальный человек не смог бы выжить ни в политическом, ни в физическом плане. Так как же следует оценивать этот, пожалуй, самый главный феномен XX века — Иосифа Виссарионовича Сталина?

Владимир Дмитриевич Кузнечевский

Публицистика / История / Образование и наука