– Через пять минут я тебя, братишка, покину. А перед уходом ещё хочу спросить: когда, по-твоему, мы опять будем жить в одной стране?
– Думаешь, нам этого не избежать?
– Разумеется. Особенно теперь. Нашей временно раздробленной стране нужен был волевой, умный лидер. Сейчас он, как мы с тобой понимаем, есть. Он неизбежно вернёт страну на прежнее место в мире. Он её уже возвращает.
– Ценой укрепления личной власти?
– Вон куда тебя занесло! Да ведь все три ветви власти в наличии, они друг друга уравновешивают.
– Ты уверен? После ельцинского обстрела парламента в 94-м за так называемую исполнительную ветвь власти, конечно, беспокоиться не приходится, в случае чего она себя защитит пушками. Не потому ли какими-то хилыми у нас получаются другие две ветви – законодательная и судебная? Какими-то декоративными.
– Не драматизируй, братишка. После того, что мы пережили – теракты и локальные войны, – главная человеческая потребность – это гарантия жизни. Твоей. Моей. Взрослых наших деток и наших внучков. А это забота исполнительной власти.
– Но какой именно жизни? Растительной? Безголосой? Когда отец боится рассказать сыну правду о своих предках? А газеты вдалбливают в массовое сознание, будто у нас всё хорошо, а у наших соперников за рубежом всё плохо?
– Опять ты о крайностях. Я же о другом. Согласись, право на жизнь, в том числе и на ту, со всеми необходимыми свободами, может гарантировать только крепкая власть…
– …за нравственностью которой будет присматривать церковь?
– Я этого не исключаю.
Павел разлил по рюмкам коньяк.
– Всё будет хорошо, вот увидишь. Давай на посошок.
Москва, май 2007 г.
Из дневника Виктора Афанасьева: