Читаем Сын капитана Алексича полностью

Потом этот «самый лучший» оказался не лучше других. Соня ненадолго грустнела, на чем свет ругала его, а заодно и себя, доверчивую дуру, и влюблялась в нового, теперь-то уж «самого настоящего».

Антонина пробовала усовестить ее:

— Остепенись, сколько можно?

Соня беспечно поводила полными плечами.

— Пока молода, только и жить… Тебе-то хорошо, у тебя муж законный, а мне что прикажешь делать?

Антонина молча смотрела на Соню. Черные глаза ее казались погасшими, возле красивых губ прорезалась горькая складочка.

— Много нас, таких вот, обсевков обездоленных, куда деваться?

— А все-таки я бы не стала размениваться, — сказала Антонина и подумала: если бы Василий не женился на ней, может, сидела бы и она до сих пор в девках. Но нет, гулять то с одним, то с другим все равно не стала бы, никогда в жизни!

Соня была способной, схватывала все на лету, лучше всех училась на курсах.

— У меня к тому же практический опыт, — хвалилась она, — пять лет без малого в одной и той же больнице проработала!

Как и Антонина, она заведовала сельским медпунктом.

— Вот окончим курсы, будем с тобой переписываться, — говорила Антонина. — Советоваться, как кого лечить…

Сопя качала головой:

— Не люблю писать. Лучше ты ко мне как-нибудь приедешь или я нагряну к тебе. — И, смешливо сощурив черные глаза, добавила: — Вот приеду и отобью твоего распрекрасного. Что тогда скажешь?

— Не отобьешь, — спокойно отрезала Антонина.

Она-то знала, ее Вася не такой, как другие…

Заниматься на курсах было интересно. Преподавали там врачи, фельдшеры, иногда читали лекции опытные клиницисты — хирурги и терапевты местной больницы.

Антонина аккуратно записывала все, тетради ее были исписаны вдоль и поперек. Она и сама сознавала — с каждым днем крепнут ее знания.

Если раньше, особенно в первые годы работы, случалось ей ошибиться, поставить неверный диагноз или прописать не то лекарство, то теперь, как ей казалось, она уже не ошибется, не перепутает вирусный грипп с воспалением легких, а аппендицит с воспалением брюшины.

— Приеду домой, первым делом соберу родителей в нашем селе, проведу с ними беседу, — говорила она Соне. — Как надо предупреждать эпидемии, зачем нужно делать прививки от дизентерии и оспы… Перед посевной и перед уборочной буду проводить осмотр всех колхозников. Кто здоров — одно дело, а если кто чем болеет — кровь из носу, а добьюсь работы полегче!

Соня смеялась:

— Старательная ученица, что и говорить…

Но Антонина и внимания не обращала на ее насмешки.

У нее уже целый план был в тетради составлен: как приедет — сразу же в райисполком, что бы там ни было, а своего добьется, новое помещение для медпункта выхлопочет, а то подумать только — пятый год все никак не соберутся хороший дом построить!

Как-то Соня сказала ей:

— Завидую я тебе, честное слово!

— Чему же ты завидуешь? — спросила Антонина.

Сонины черные глаза были необычно серьезны.

— Увлекаешься, словно маленькая, и все-то тебе нравится, до всего охота…

— Как же иначе? — удивилась Антонина. — Разве тебе не хочется все как следует делать?

И вдруг Соня сказала глухо, с неприкрытой болью:

— А для чего? Для кого мне стараться?

— Как для кого? — не поняла Антонина.

Чем больше узнавала она Соню, тем сильнее дивилась ей. Странная все-таки! Неужто не нравится ей ее работа, неужто не хочется принести побольше добра и пользы людям?

Антонине вспомнились слова старого доктора, беседовавшего с ними в больнице на прошлой неделе. Как это он сказал тогда?

— Вы, сестры и фельдшерицы, вы — наши первые помощницы, наши коллеги…

Антонина даже Василию об этом написала.

Соня закинула руки за голову, сказала сквозь зубы:

— Был бы у меня муж, был бы просто хороший друг, я бы… да я бы горы своротила, чтобы гордился он мною, чтобы понимал, какая я…

Помолчала, опустив красивую голову, и спросила, глядя на Антонину в упор:

— Небось твой-то тобой гордится? Скажи, гордится?

— Не знаю, — ответила Антонина.

Она и в самом деле не знала. Гордится ли ею Василий? Может, и так. Но не в этом суть. Главное — любит, любит ее, и от этого сознания ей легче жить, и работа спорится, и, кажется, весь мир бы переделала по-своему, чтобы все люди были здоровые и счастливые, все — и молодые, и старые…

Василий писал по-прежнему, каждый день. Подробно описывал все, что творится в селе, и она знала из его писем, что многие недовольны Вассой Павловной, то и дело вспоминают о ней, Антонине, о том, какая она внимательная, безотказная, а эта — отщелкает свои часы, а после — хоть трава не расти!

«Ждут тебя все, дни считают, — писал Василий. — А больше всех все-таки жду я…»

Перейти на страницу:

Похожие книги