– Я была разбита, – ответила Эмили. – Больше, чем два раза, если быть точной. Но потерпеть поражение? – она покачала головой. – Поражения я пока ещё не терпела. Наоборот, в самой глубокой тьме я поняла, что там намного больше, чем я предполагала, чем считала возможным найти. В ней есть что-то более сильное, чем жестокость Драугра. Что-то более сильное, чем смерть. Что-то такое, что во всех нас скрыто и именно оно хранит нас, хранит то, что мы есть, то, кем мы являемся. Мой отец называл это
Аплодисменты были мягкими, как волны, набегающие на разогретые солнцем камни. Эмили всматривалась в лица
Шаги были беззвучными, но от них затряслась земля, они так резко оборвали аплодисменты, словно над рядами пронеслось проклятие. Эмили повернулась и увидела, что к ней приближается Принц вампиров. Не отрывая взгляда от Бальтазара, он ещё крепче обхватил рукой меч, и Эмили знала, что на этот раз он не будет медлить, если она снова встанет у него на пути, и разрубит её пополам. Она застыла на месте, когда Принц подошёл к ней почти вплотную.
– Глупая девчонка, – мрачно произнёс он. – Не думал, что ещё когда-нибудь встречу такую, как ты.
В его глазах промелькнуло нечто, похожее на улыбку. Затем он поднял меч, но вместо того чтобы поразить им Бальтазара, он сам схватился за клинок рукой. Шёпот пронёсся по часовне, когда из-под его пальцев полилась кровь. Но Принц был совершенно спокоен. Он молча показал воинам, чтобы они удерживали Бальтазара, и тот встал перед ним на колени. Эмили показалось, всё замерло, превратившись в лёд. Не говоря ни слова, Принц поднял руку над губами Бальтазара, который запрокинул голову. Три капли крови упали в рот вампира. И в тот миг, как они стекли по его гортани, Бальтазар согнулся в ужасных судорогах.
Несколько присутствующих вскочили на ноги, Эмили уже бросилась к Бальтазару, чтобы как-то поддержать его. Но Валентин удержал её, так что ей не оставалось ничего иного, как издали смотреть на своего друга и учителя, который упал на пол, разрываемый ужасной болью. Принц вампиров стоял над ним. Не отводя от Бальтазара взгляда, он закрыл порез на руке, словно рана была не более чем иллюзией.
Тут у Бальтазара вырвался крик. Его глаза от яда Драугра окрасились в совершенно чёрный цвет, и сразу после этого в них появилось мерцание, такое же кристаллическое, как клинок Принца. Яд смерти, будто тысячи иголок, давил на кожу Бальтазара изнутри, и тут Эмили её ощутила – борьбу крови Принца против тьмы. Бальтазар ещё раз согнулся. Затем он соскользнул по колонне и больше не шевелился.
Эмили оттолкнула Валентина и упала рядом с Бальтазаром на колени. От него исходил невероятный холод.
– Гад и кровопийца этот чёртов вампир, – вырвалось у Эмилии, она схватила Бальтазара за руку. – Ты должен…
– …абсолютно ничего не должен, – пророкотал Бальтазар. – И прекрати, наконец, ругаться!
У Эмили расширились глаза от удивления, когда он глубоко вдохнул. Яд вышел. Она бы с удовольствием стёрла с его лица надменную ухмылку – такое она почувствовала облегчение. И в следующий миг упала в его объятия, а он незаметно похлопал её по спине. Эмили невольно улыбнулась. Эта вспышка чувств потребовала от него новых усилий, а этот жест Принца вампиров, который спас ему жизнь, прибавил ему сил.
– Что всё это значит? – Это был Систериус, он подошёл к Принцу. Между его бровей образовалась жёсткая складка, но голос звучал не возмущённо, а удивлённо.
– Правила Объединения неживых…
– Правила существуют для того, чтобы их нарушать, – возразил Принц. – Это сказали Вы, когда были ещё молоды. Я хорошо это помню. Не притворяйтесь, словно Вы это забыли. Иначе мне придётся рассказать это здесь всем присутствующим.
Систериус не стал возражать. На его лице отразилось недоверие, так же, как и на лицах