Я как работник — доброволец ОГПУ-НКВД, с 1928 по 1933 г. помог[ал] выявлять и ликвидировать частный капитал, одновременно работал с 1931 по 1938 г. по выявлению хищений и вредительства по Упра[влению] снабжения и других Упр[авлений] В НКСвязи.
Хотя мне 58 лет, но я стойко стою на страже Революции, а после показательного процесса над оголтелыми бандитами как Ягода, Бухарина и, в особенности, над Рыковым, который меня в течение 4-х лет неописуемо травил за мое смелое разоблачение воров и вредителей.
По его приказу меня 5 раз снимали с работы, но благодаря стойкости рядовых работников ОГПУ-НКВД, и при помощи Партийных организаций я каждый раз был восстановлен на работу опять в системе НКСвязи.
Но зато я показал пример большевистской бдительности с 1928 по с/число, о чем может дать мой богатый материал информации в ОГПУ-НКВД (ЭКУ 1928–30 гг., п/п Московской Области. 1930–1933, Центральное Управление ОГПУ-НКВД 1931–1937 группа связи).
В настоящее время я еще усилил свою бдительность и, узнав о прошлом братьев Шапиро
, я даю прилагаемую при сем информацию и надеюсь, что распорядитесь хорошенько их проверить.Москва, 23 марта 1938 г. Гинзбург А. Ю.
Прошу проверить следующих лиц.
Шапиро
Исаак Ильич, член ВКП(б), занимает ответственную должность в Центр[альном] Управл[ении] НКВД и недавно награжден орденом Красной Звезды.Шапиро
Макс Ильич, член ВКП(б), брат Исаака Ильича, занимающий ответственную должность в Наркомате Обороны СССР.Оба брата при вступлении в ряды членов ВКП(б), очевидно, обманули Партию, т. к. иначе с таким прошлым они не могли быть членами ВКП(б) и занимать такие ответственные должности как в НКВД и НКОбороны.
Прошлое их следующее:
Отец их Илья Шапиро (сейчас жив) бывший старый Московской 1-й гильдии купец, имевший до самой Октябрьской Революции большую Транспортную контору, с выдачей ссуд на принятие в хранение товары на большие суммы.
Руководителями этой конторы были эти же сыновья Исаак и Макс, которые вместе с отцом эксплуатировали служащих и рабочих.
Контора и квартира помещались в Москве на Пятницкой ул., № 19 и занимала весь 2-й этаж, состоявшая из 11–12 комнат (старожилы дома № 19, наверное, помнят их), кроме того у них был транспортный обоз, эксплуатируя рабочих, извозчиков и грузчиков.
Для того, чтобы скрыть свое прошлое и не выдать детей, отец Илья Шапиро еще в 1920 г. обменялся квартирой, думая, что этим похоронит прошлое детей.
По дороге в Москву.
Мои любимые, ненаглядные Клара, Сеня и Октябрина!
Первым делом прошу не отчаиваться и верить, что сталинский нарком Н. И. разберется и реабилитирует меня. Вы, ведь, знаете все твердо, что я никогда ни в чем не обманывал нашу власть, которая дала нам такую счастливую жизнь. Мое честное имя будет восстановлено, и я с еще большей энергией буду громить остатки врагов нашей цветущей социалистической Родины. А что у нас немало еще врагов, я твердил Вам ежедневно и это видно хотя бы из того, что меня опорочили враги Советской власти — мои и Ваши враги и наоборот.
Но как бы долго не затянулось следствие, Вы будьте стойки, не пеняйте на кого-либо, кто, по Вашему мнению, не проявляет той быстроты в разборе дела и моего освобождения, как Вам того хочется. Мы живем с Вами в такую эпоху, когда нужно лучше осудить одного невиновного, чем оставить на свободе девять виновных
Как видите, мои дорогие, хорошие и стойкие […] продолжатели моего честного дела я не прошу у Вас извинения за принесенное Вам горе, так как я ни субъективно, ни объективно не повинен, как и Вы сами.
Я бы очень хотел, чтобы Сенюша добился приема у Николая Ивановича или Михаила Петровича по вопросу оставления его в комсомоле. А ты, Кларуся, мой верный друг, добейся туда же приема по вопросу работы, квартиры и т. д.