Читаем Тайны Берлина полностью

Но факты — упрямая вещь, и любое их замалчивание только может вызвать желание другой стороны расследовать историю и добраться до истины. А истина в том, что славянские племена жили не только в районе нынешнего Берлина по берегам рек Шпрее и Хафель, но и южнее и севернее. Некоторые ученые считают, что название города Лейпцига, Leipzig (по-немецки произносится Ляйпциг) есть не что иное, как производное от славянского слова «липцы» или «липа», по-немецки «липа» — Linde, а название другого немецкого города, Ростока, расположенного на берегу Балтийского моря, происходит от другого славянского слова — «растекаться». И название южного города Дрездена по-славянски произносилось как Драждяны, первоначально рыбацкое поселение сербо-лужицких славян. Название реки Эльбы по-сорбски звучит как Лаба, реки Одер как Бобр. И таких примеров можно привести множество. Также, по мнению некоторых восточных специалистов-славистов, Берлин по-вендски означает «свободное место». Далее, в самом Берлине название одного из его старинных районов Кёпеник происходит от имени древнего славянского князя Яшо де Копаник, что по-вендски означает «остров». Однако у немецких историков возобладало другое мнение. В слове «Кёпеник» они услышали призыв какого-то речного рака, который, согласно одной из притч, кричал покупателям на рынке «кооп них, кооп них», что означает по-немецки якобы «кауф нихьт», то есть «не покупай». Часть немецких ученых убеждена в том, что в названии самого Берлина никакого славянского присутствия нет. Совсем наоборот, в названии города отражено чисто немецкое слово «Бер». А Baer по-немецки обозначает «медведь». И эти хищные звери, которые в те далекие времена, безусловно, водились в сосновых лесах, на них велась охота, дали повод к названию этих мест, короче, от них и пошло название Берлина. В результате современным символом города, его гербом стал немецкий медведь с короной над головой, таким он запечатлен на флаге города. Тем самым вроде все разночтения исключены. И все же медведь медведем, а в XII веке в этих местах, песчаных, болотистых, покрытых не очень богатой растительностью, но с большим количеством озер в округе и росшими рядом сосновыми лесами, жили славяне, они же венды, сорбы, лужичане. Они занимались рыбной ловлей, охотились в лесах на кабанов, медведей и оленей. Не очень плодородные земли распахивали крестьяне, сажали овес, рожь, варили ячменную брагу. Здесь же селились пришлые мелкие торговцы, которые занимались скупкой товара и его продажей в окрестных деревнях и селах. Два поселения по обеим сторонам одной реки назывались Кёльн и Берлин (Coelln und Berlin). Расшифровать первое название не берется никто. Зато в память о прежнем поселении Кёльн в сегодняшнем городе есть престижный район, который так и называется Ной-Кёльн (Новый Кёльн). Обширные лесные массивы Кёпеник, Груневальд, Шпандау дали впоследствии название городским районам, которые давно стали частью инфраструктуры современного Берлина, имеют свою непростую историю. Жизнь первых поселенцев славян протекала довольно размеренно и спокойно. Так она бы и продолжалась, если бы… Если бы в эти места не стали наведываться южные курфюрсты со своими отрядами, феодалы со своими вассалами, рыцари-храмовники, крестоносцы со своими кнехтами, возвратившиеся после походов в Святую землю, искавшие себе пристанище и которым здешняя природа, живописные озера, густые леса, обилие дичи в них пришлись по вкусу. И они начали строить свои владения. И постепенно вытесняли местных жителей. Одних онемечивали и подчиняли себе, других просто изгоняли. Это не была война, нет, славянские племена были слишком разрознены, не имели какого-либо солидного вооружения, оставались, по сути, простыми крестьянами и не могли оказать никакого достойного сопротивления вооруженным германским отрядам. Не день и не два продолжалось вытеснение коренных жителей. Небольшие сражения вспыхивали то в одном месте, то в другом. Пришлые германцы оказались сильнее. У них были конные отряды, с ними шли обученные солдаты, у них были мечи, восточные сабли, были пики, железные шлемы и кольчуги. К тому же они были хорошо обучены искусству боевых сражений, трубили в трубы, в рожки, били в барабаны, собирая единоверцев, и наводили страх на окружающих. Славяне не выдерживали железного вторжения и были вынуждены покидать свои земли, они бросали деревянные жилища, иногда жгли их и уходили, кто на юг, кто на север. Воспоминанием о тех древних славянах в Германии остались поселения лужицких сорбов, в частности, в местах под Берлином, они живут в Люббенау, в городе на каналах, и на юге, в городе Баутцене. И несмотря на все извивы истории, лужицкие сорбы сохранили свою письменность, свой язык, обряды и культуру до нашего времени.

Перейти на страницу:

Все книги серии Тайны знаменитых городов

Замки баварского короля
Замки баварского короля

Людвиг II Баварский — трагичная, величественная, оболганная фигура… Зачем он возводил непостижимо прекрасные замки, тратя на это колоссальные средства? Потому, что был безумен? Автор этой книги доказывает, на материалах личного исторического расследования, что заключение о психической неполноценности было лишь жалкой клеветой на венценосного монарха, основанной на ложных донесениях слуг. Людвиг II, с детства одаренный талантом архитектора, постигший орденские предания о Святом Граале, духовный сподвижник Рихарда Вагнера, созидал своими замками Небесную Баварию — земное воплощение сокровенных таинств, завещанных ему подвижниками прошлого. И сами обстоятельства жестокой гибели «лебединого рыцаря», как называл себя Людвиг II, фальсифицированные современниками и похороненные в закрытых архивах, предстают на страницах этой книги совсем иными, чем принято считать.

Мария Кирилловна Залесская

История / Образование и наука

Похожие книги

Лжеправители
Лжеправители

Власть притягивает людей как магнит, манит их невероятными возможностями и, как это ни печально, зачастую заставляет забывать об ответственности, которая из власти же и проистекает. Вероятно, именно поэтому, когда представляется даже малейшая возможность заполучить власть, многие идут на это, используя любые средства и даже проливая кровь – чаще чужую, но иногда и свою собственную. Так появляются лжеправители и самозванцы, претендующие на власть без каких бы то ни было оснований. При этом некоторые из них – например, Хоремхеб или Исэ Синкуро, – придя к власти далеко не праведным путем, становятся не самыми худшими из правителей, и память о них еще долго хранят благодарные подданные.Но большинство самозванцев, претендуя на власть, заботятся только о собственной выгоде, мечтая о богатстве и почестях или, на худой конец, рассчитывая хотя бы привлечь к себе внимание, как делали многочисленные лже-Людовики XVII или лже-Романовы. В любом случае, самозванство – это любопытный психологический феномен, поэтому даже в XXI веке оно вызывает пристальный интерес.

Анна Владимировна Корниенко

История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное