Я приподнялась, голова была слегка одурманенной и какой-то невесомой. В комнате было очень тихо, и похоже, я была тут одна, хотя ручаться не буду- дальше кровати не возможно было ничего разобрать. Судорожно соображая где я, оглядела себя: на мне была тонкая белая шелковистая ночная сорочка и все. Волосы были распущенны. Тут мне стало не по себе. Оценивая моё состояние, можно было смело утверждать, что кто-то меня сюда принёс, раздел и вымыл…Мысленно восстанавливая в памяти последние события, я откинула одеяло и задрала подол. Как я и думала, левая нога чуть ниже колена была забинтована. — Что же со мной опять случилось? Похоже здесь меня с пугающей периодичностью кто-то носит, перекладывает и теперь вот уже и переодевает. А я ничего потом не помню… — Невольно нахмурившись, я решительно повернулась и свесила ноги, мягко ступая на холодный каменный пол. Нерешительно поднявшись, я осторожно проследовала к окну, что на самом деле оказалось выходом на просторный балкон, распахнула створки и вышла на улицу.
Занимаемая мной комната находилась достаточно высоко и теперь передо мной открывался величественный и завораживающий вид на долину Имладрис, залитую лунным светом. Изысканные дома и виллы прятались в раскидистых кронах исполинских деревьев и цветущих садов. Вдалеке маячили окружающие Ривенделл чёрные пики гор. В волшебной тишине слышалось успокаивающее журчание воды, струившейся из невидимых в темноте водопадов и фонтанов. Воздух был чистым, в нём ощущались тонкие ароматы цветов и ещё чего — то неуловимого и сладковатого. Я блаженно вдохнула полной грудью, и тут же почувствовала знакомое тёплое покалывание на кончиках пальцев. Если раньше это чувство посещало меня только ночью, то после того случая с Торином, я почти всегда ощущала это вязкое тепло, пульсирующее в теле, словно дремлющий вулкан. Промелькнула мысль, что из-за всех прошедших перипетий не успела рассказать об этом новом развитии Гендальфу… Но я тут же отмахнулась, мне не хотелось об этом думать. Здесь и сейчас мне было легко и хорошо, как ещё ни разу с момента моего появления в Средиземье. Мне не надо было никуда бежать, ни от кого прятаться, ничего объяснять… Только лёгкий ночной бриз ласково развевал мои волосы и невесомую сорочку.
Это было как во сне, но это было явью. Я невольно грустно вздохнула. Расстилающаяся перед моими глазами долина была бесспорно величественна, но она мне была чужой, и я здесь была чужая. Я наслаждалась красотой, но она не трогала моё сердце, которое всё так же тихо тосковало и кровоточило по моему миру, по моим родным и любимым. Красота одного сада или дворца не заменит никогда того счастья, которое испытываешь когда тебя любят и ждут. Когда ты дома…
Сев на мраморные плиты балкона и обхватив руками колени, я устремила взгляд на звёздное небо. В Средиземье я часто смотрела на звёзды, и мне порой казалось, что я даже различала знакомые созвездия, но в них всегда не доставало чего-то. Словно из картинки выпали составляющие частицы. Однажды мне почудилось, что я нашла на небе Большую медведицу, но у «ковша» отсутствовала ручка… Даже звёзды были здесь не те, они были другие. Я закрыла глаза, и впервые с моего появления в этом мире, дала волю чувствам. По щекам потекли молчаливые слёзы.
Где-то вдалеке прозвучали раскаты громы, потом всё ближе. Небо расколола сверкнувшая молния. Воздух напрягся и зазвенел. Когда первые, неуклюжие крупные капли упали на мое лицо, я перестала сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Дождь пошёл резко и отчаянно. Я мгновенно промокла, но здесь и сейчас мне было на это наплевать. Вместе с льющимися с неба потоками воды, я выплёскивала всю свою печаль, тоску, боль и одиночество. Я была одна, здесь на балконе, в этой комнате и во всём этом чужом мире и было символично, что я вновь пробудилась в темноте и вновь в полном одиночестве.
Когда он увидел, что она открыла глаза, то невольно облегчённо вздохнул. Она пребывала в состоянии глубокого сна вот уже почти три дня, и некоторые эльфы, включая и самого Владыку начали опасаться, что девушка впала в глубокое беспробудное забытье. Женская фигура на кровати была абсолютно недвижима с тех самых пор, как её принесли сюда с горной тропы. Тогда ей чудом удалось не сорваться в пропасть.