— А ведь это можно организовать, — вкрадчиво произнес я, наблюдая за костенеющей физиономией собеседника. — Всего лишь небольшое воздействие, даже
— Спасибо, — слегка осипнув, но твердо перебил маг, поднимая, наконец, на меня совершенно ясный взгляд. — Ты очень любезен. Но советую еще потренировать навыки искусителя. Желательно на других объектах.
Я беззвучно засмеялся. Все-таки он занятный экземпляр, этот маг Гергор.
В тишине стали различимы шуршание и тихий скрежет, доносившиеся из-под сводчатого потолка. То ли все еще бушует стихия снаружи, то ли местные обитатели гнездятся.
— Теперь твоя очередь, — предложил маг.
— Я передумал, — скучно сообщил я, отодвигая свою опустевшую кружку.
— Мы же договорились! — обида в голосе мага была по-детски искренней.
Кто бы мог подумать?
— Я солгал. Вы забыли? Я — Оборотень. Они не сдерживают обещаний.
Гергор напрягся. И без того худое лицо осунулось еще больше, а глаза разгорелись ярче. Кажется, маг даже намеревался вспылить, но через мгновение успешно взял себя в руки. Усмехнулся не без горечи и сказал беззлобно:
— А и верно. Я сам виноват. Действительно забыл, с кем имею дело. Ты настолько походишь на человека, что временами трудно помнить о чудовище.
— Двусмысленно, но польщен.
— К твоим услугам, — он слегка поклонился, не поднимаясь с места. И хмыкнул: — Хотя, пожалуй, это можно рассматривать и как оскорбление.
— Тогда так:
—
Вежливая фраза, облеченная в многозначительность основного языка превратилась в вызов на поединок. Можно принять, можно пропустить мимо ушей. А можно просто воспользоваться удобным случаем:
— А вы сами никогда не хотели убить меня? Решите сразу все свои проблемы.
— Соблазнительно. Однако, в мои обязанности не входит чье бы то ни было убийство.
— Наверное, это трудно — знать, что можешь осчастливить все человечество разом, но при этом не решаться нарушить традиции.
— По-твоему, не убивать себе подобных — это всего лишь традиция?
— Убивают же врагов.
— Что это на тебя нашло? Продолжаешь оттачивать мастерство искусителя? Так тебе до твоих предков еще расти и расти.
— Вы же посоветовали тренироваться.
— Мне, к сожалению, известно, что просто убить Оборотня — мало. Бастардов Юги и прочие семьи наплодили немало, всех не отследишь… «Лишь там последнему Оборотню закрыть глаза, где пробудился первый», — без энтузиазма процитировал Гергор «Перевернутую книгу». — А волочь тебя до алтаря мне, право, лень. Ты же сопротивляться будешь.
— Хм… — я заговорил медленно, всматриваясь в лицо собеседника. — Скажите, а в ваши обязанности входит спасение моей жизни, если что-то на вверенной вам территории пойдет не так? Или вы позволите мне погибнуть, а благодарное человечество скажет спасибо?
Гергор помолчал, изучая трещины на своей кружке. Физиономия его отвердела, но под кожей густо разлилась горячая краска. Словно карамельный леденец — сверху тонкая корочка, а под ней еще не застывшая, обжигающая мягкость.
Он не проронил ни звука, поэтому я настойчиво продолжил.
— Сегодня в лесу со мной произошел странный эпизод. И на Поганом острове. И у Барьера…
Гергор продолжал угрюмо молчать, намереваясь, видимо, высверлить взглядом на опустевшей чашке дополнительный узор. В другой вечер я, может, и подержал бы паузу, любуясь терзаниями принципиального имперского мага, но сегодняшние развлечения уж слишком затянулись. Неимоверно хотелось спать.
— Пойду, пожалуй, — произнес я, не дождавшись ответа.
Гергор сделал неопределенный жест кистью, так и не подняв глаз. Аргра, звучно зевнув, двинулся следом за мной, цокая когтями по камням.
— Да, кстати… — я остановился. — По поводу «почему»… Потому, что садовница хотела получить все, оставшись в стороне. А моя несостоявшаяся убийца решилась прийти с ножом сама. Это поступок.
Гергор вдруг словно проснулся:
— Ах, вот еще что… — он быстро провел рукой над игральной доской, переворачивая угодившие в «капканы» камешки. Белое обращалось черной половиной.
Я потерпел сокрушительное поражение в игре. Даже Аргра это понял, иначе с чего это он так ухмыляется, вывесив алый язык?
…В изголовье кровати, положив заостренную головку на угол подушки, дремала хрустальная змея. Ее длинное тело, собранное из прозрачных сфер, напоминало нитку слишком крупных бус.
Я вытянулся на кровати навзничь, и змея, выжидательно приподнявшая безглазую голову, проворно заскользила по простыням, добираясь до расслабленного предплечья. На мгновение застыла, изогнувшись и покачиваясь, и на кончике изящно вытянутой головки проклюнулось длинное металлическое жало.