Читаем Teresa, My Love: An Imagined Life of the Saint of Avila полностью

24. Ibn al-Arabi: d. 1240 in Damascus.

25. Ibn al-Farid: d. 1235.

26. Jalal al-Din Rumi: d. 1273.

27. Al-Ghazali: 1058–1111.

28. Al-Hallaj: 857–922.

29. Cf. Noël J. Coulson, A History of Islamic Law (Edinburgh: Edinburgh University Press, 1964).

30. Al-Kindi: 800–873.

31. Albert the Great: 1200–1280.

32. Origen: 185–253.

33. Gregory of Nyssa: 335–394.

34. De Certeau, The Mystic Fable: “Since the thirteenth century (courtly love, etc.), a gradual religious demythification seems to be accompanied by a progressive mythification of love. The One has changed its site. It is no longer God but the other, and in a masculine literature, woman” (4); “for reasons that need clarifying, the woman’s experience held up better against the cluttered ruins of symbolic systems, which were theological and masculine, and which thought of presence as the coming of a Logos” (6).

35. Thomas Aquinas: 1225–1274.

36. Jan van Ruysbroek: 1293–1381.

37. Hadewijch of Antwerp: ca. 1200–1260.

38. Ps. 42:7: “Deep calleth unto deep.”

39. Homo quidam nobilis: “A certain nobleman went into a far country to receive for himself a kingdom, and to return” (Luke 19:12), commented on by Meister Eckhart, Von dem edeln Menschen. See The Complete Mystical Works of Meister Eckhart, trans. and ed. Maurice O’C. Walshe (New York: Crossroad, 2009), 544; for the short quotations, 422–4, 543–4.

40. Angelus Silesius: 1624–1677.

41. Henry Suso: ca. 1296–1365.

42. Johannes Tauler: ca. 1300–1361.

43. Nicholas Krebs of Cusa: 1401–1464.

44. Jakob Böhme: 1575–1624.

45. G. W. F. Hegel: 1770–1831.

46. Angelus Silesius, Selections from The Cherubinic Wanderer, trans. J. E. Crawford Flitch (Westport, Conn.: Hyperion, 1978), 148: “The Mystical Abandonment. Abandonment ensnareth God: / But the Abandonment supreme, / Which few there can comprehend, / Is to abandon even Him.”

47. Hildegarde of Bingen: 1098–1179.

48. Angela of Foligno: 1248–1309.

49. Catherine of Siena: 1347–1380.

50. Francis of Assisi: 1182–1226.

51. Martin Luther: 1483–1546.

52. Henri de Lubac, Corpus Mysticum: The Eucharist and the Church in the Middle Ages, trans. Gemma Simmonds et al. (London: SCM, 2006), 256: “Of the three terms: historical body, sacramental body and ecclesial body that it was a case of putting into order amongst each other, the caesura was originally placed between the first and second, whereas it subsequently came to be placed between the second and the third.”

53. Cf. de Certeau, The Mystic Fable: “After the middle of the twelfth century, the expression [corpus mysticum] no longer designated the Eucharist, as it had previously, but the Church. Conversely, ‘corpus verum’ no longer designated the Church but the Eucharist.…The Church, the social ‘body’ of Christ, is henceforth the (hidden) signified of a sacramental ‘body’ held to be a visible signifier…the showing of a presence beneath the ‘species’ (or appearances) of the consecrated bread and wine.…The sacrament (‘sumere Christum’) and the Church (‘sumi a Christo’) were joined…in the mode of the Church-Eucharist pair…of a visible community…and a secret action (ergon) or ‘mystery’…” (82–3). “The mystical term is therefore a mediating one between the historical ‘body’ that becomes ‘similar to a Code that is the law’ and the ‘mystery,’ the sacramental body…recast in the philosophical formality…as one ‘thing’ which is visible, designating another, which is invisible. The visibility of that object replaces the communal celebration, which is a community operation.…The mystical third is no more than the object of an intention. It is something that needs to be made manifest…constructed, on the basis of two clear, authoritative ‘documents’: the scriptural corpus and the Eucharistic ostension.” “A mystical Church body would have to be ‘invented,’ in the same sense in which there was to be an invention of the New World. That endeavor was the Reformation. It was gradually divided into two tendencies: one (Protestant) giving a privileged status to the scriptural corpus, the other (Catholic) to the sacrament” (84). “Furthermore, despite the ups and downs of the papal states, from the Lateran Council until the reformism following the Council of Trent (1545–1563), that pastoral (centered on the only body that could symbolize and sustain the restoration/institution of a visible Church) would have great stability.…One trait is of special interest in the question of the apparition of mystical science: the progressive concentration of these debates around seeing” (87–9).

54. Lateran Council III: 1179.

55. Lateran Council IV: 1215.

56. Council of Trent: 1545–1563.

57. Antonio Vivaldi: 1678–1741.

58. Jacopo Robusti, Il Tintoretto: 1519–1594.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное