Читаем Тяпкатань, российская комедия (хроника одного города и его народа) полностью

– Гаврюшк? Гаврюшк!! Чтоп больш крышкк!! Слыхал акаффист? Сам то што – слыхал? Крышк!! Задвиньс, тты! – ххрашо, папочек, хыррашш, хорошшо-о! Слушаю, слушш! Заспокойтисс! Ни! Нии, ни, нни, оооаахх!


Ночью, у буфета, на постель Гаврилфёдричу:

– Ггг…аввв-вв…рюш…Гааврр…ввв…

– Кхх…кххх…хкт’? хкто етт? А? кто ит? – Я, Гаврль, Гаврюшшш… иия ет’ шшш… шш… – Зачч! Заччем тт’ – уиди! не мест! тибе не ммеессст здесь, страм! – Всссс’раввв… вссс’раввв… вссс ррравно, Фёдрчч, я уму реш-ш-шусь! Ннни магу-у! П-п-п-прриголубь! лллюб-б-б-б-ян’уу, осподи божи мой! З-з-ззолллоттой мой, Исус Христос!! – Ддурочка, уходи, срам! Идди наверх, я приддд’, жди. – Фффёдррч, я б-б-б-баюссь! Там Ляксандрвосильинн не дом, б-б-баюсссс… Ниининад туди… бббаюсссь… Хм, хм, ккки-и … хххм… – Ннну, идь в заднию, счас…

– В задню – иддд… Тамм ладн… Там голлии… Хорршшо-оууу… пппозадавлю ияаа, Гаврь… хм-хм, хи-хи – Нну ладн’, слышал, иддди-и!


Из задней:

И всю ночь страстные, чудные звуки, всю ночь раздавалися там. Уста прилипали к устам. Сплетались горячие руки12. Бёдра. Ноги. Рёбра. Жживотты. Ггуббы, Языки, Зуббы – и волосы кос о волосы бороды – бились. Билл…иссссь, ахмхкк-ааааа!


Шестой утра:

– Ттук, ттукк, туук, тук. Оспди-сусе, сыне божж… пппммилл ннаа… – Амми-и-иинь. Войдите. – А, Гаврилфёдрыч, ранняя пташка, желанный гостик! Пожалуйте, пожалуйте, садитесь, садитесь, гостечок, сударик, милёнок! Чайку? С вареньицем? Со черносмородинным! со вишневым, со клюквенным зимним, с сухарикоом? А? – Ннникакс нни могг’.., Таисей Яклич, не проходить в грудь, никакого хотения с, увольте с! – Нну вводички с медком? божьим даром? Ключевая! Здоровая, а, хи, хи? – Прикушайте. На гостиних, как невеста на смотриках ха, ха, хис? А? Гаврюшь, выпей водички, водички, можно, святия она, вода-милка!

– Н-и-ееет, Таисяклич, не д’ водички, не до медку – спеклось нутро, нутро пусто, осквернено, зззыгажено нутро, нутрь т’, унутренность моияааа! А-а-а, зскррр скррр!

– Погодди, Гаврь, погоди, не скрыпи ртом, не в геене ищщо, туто – рай, а не адова унутрь, успеешь там поскрипеть да постанать, здесь – малина, а не уголь раскалённой, опомнись, сядь, выпей водички, спокойно. Сядь, отвори душу т’ – проветри, распахни, нну, браток-птаха, золотничок, кум-кум, свет-свет, холуб гнедой. Нну? – Аааах, аааах, Таисяклич, ооох, нне ммогуу, трахтер адалел, погань извела, скоро – помру от скуки, д’ от дыму д’ от вотки, вот какс! – Гаврюшь, Гаврюшь, Гаврю-шшинька, подь-подь-подь под окошко, освежись, прохладись – а я скажу. Так, такочки. Ну, Гавриил, раб божий, ты что сдурел, чего хощеши – любовька, штоль, одолела сомого, аль в те впилисе – а от того мука? А? Ась?

– Ах-хо-ха, оххх – и ничего ет’ нет! – всё понапрасну!

– Так, во-о-озможноо-о, тогда – что жь, отчегошь эт тебя трактир омутом стал: не впервой не девушка накануне, ось? – Вотименно што ванпир, и тянет кровь – больш – всё! – Гавриил! а ведь ты – поэт, понимаеш ты эт, или – и никак? – Паает-т? Ет штошь насщёт чивош? – А-а! нну, вот, Пушкина т’ ты читывал, аль Кольцова, сочинителей наших славных – буря д’ мглою д’ небо крооооетт, д’ вихри снежные крутя – то – как зверррь – она завоет, тто – ззаплачет как дитя! Или-и-и: – Эй, тааащися сивка пашнеееей десятино-о-ой, выбелииим железооо – о – сырррую зземллю-ю! А? Вот едак-дак, а? – И-ы-ы-ы! Ет сачинитель т’, писать т’, ет, вроде Пакрамского т’? Нее-ет, Таисиклич, ии не-еет! Оппять не в тахт! Ет што! Кхм … – Так, Гавря-Гаврь, Гавриил-ангел, так-так. Не сочинитель, не поет, ты! Так видь органчики заводишь? Птиц пением заслушиваешси? Гармонию чудную Волександрвасильны обожал? И грамоффон и орган заводишь заводом, словн запой ет’ твой тожж – и упиваешье и услаждаешшьс и нагреваешьс! Значит что? Тожж по-э-тт, но в музыке! Ннии в з-в-у-к-е-ээ! Ппесня тебе сестрица, тебеб – её – соочиняять, да-а! – Д’ ет верно, вот ет … дык штошь? Та-а-асьаяклич! Дддорогой, ввы наш уччитель, отттец! вот штошь песнь т, тесно песне т’ пе-е-есс…кккррржссс-скржжкрр кхга! Кгааа. Топс, топс, топс, – хлопп, бббац, ааатц!!!


После всеношной в 15, 9-го:

– Ттебе ч-то-о? – Блоословитть, отецмитрь!

– Имь отца и сына и свят дха, раз, раз, раз, раз, – Чмок чмок – р-р-разришш … К вам с … с нужд … ииие-е …

– Ты ведь старособорни-и-и-й? – Так точно, отецмитрь, такс… – Так чтошь тебе-е надо? Иди к своему пастырю-ю! – Отецмитрь … – Я – Ди-имит-три-и-й, а не – митрь!!! – Прост..т…т.. отецдмитрь-и-й поозвольт к вамс… ввв свит…той жисти пастырь … аки прароки-с – Дурр-ак! Я – поп, такойж, нну протопоп, так и твой поп – протопоп, нну? – Пасаветства, помочь нужнаа особая-с, тольк выс! —

– Бла-а-жишь! Ну, ладно, ид-ди ряддом – Топ-туп, топс, топс, ттс, топ, туп, топ, туп, топ-тупс, топс, топ…

Перейти на страницу:

Похожие книги

99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее
99 глупых вопросов об искусстве и еще один, которые иногда задают экскурсоводу в художественном музее

Все мы в разной степени что-то знаем об искусстве, что-то слышали, что-то случайно заметили, а в чем-то глубоко убеждены с самого детства. Когда мы приходим в музей, то посредником между нами и искусством становится экскурсовод. Именно он может ответить здесь и сейчас на интересующий нас вопрос. Но иногда по той или иной причине ему не удается это сделать, да и не всегда мы решаемся о чем-то спросить.Алина Никонова – искусствовед и блогер – отвечает на вопросы, которые вы не решались задать:– почему Пикассо писал такие странные картины и что в них гениального?– как отличить хорошую картину от плохой?– сколько стоит все то, что находится в музеях?– есть ли в древнеегипетском искусстве что-то мистическое?– почему некоторые картины подвергаются нападению сумасшедших?– как понимать картины Сальвадора Дали, если они такие необычные?

Алина Викторовна Никонова , Алина Никонова

Искусствоведение / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
100 величайших соборов Европы
100 величайших соборов Европы

Очерки о 100 соборах Европы, разделенные по регионам: Франция, Германия, Австрия и Швейцария, Великобритания, Италия и Мальта, Россия и Восточная Европа, Скандинавские страны и Нидерланды, Испания и Португалия. Известный британский автор Саймон Дженкинс рассказывает о значении того или иного собора, об истории строительства и перестроек, о важных деталях интерьера и фасада, об элементах декора, дает представление об историческом контексте и биографии архитекторов. В предисловии приводится краткая, но исчерпывающая характеристика романской, готической архитектуры и построек Нового времени. Книга превосходно иллюстрирована, в нее включена карта Европы с соборами, о которых идет речь.«Соборы Европы — это величайшие произведения искусства. Они свидетельствуют о христианской вере, но также и о достижениях архитектуры, строительства и ремесел. Прошло уже восемь веков с того времени, как возвели большинство из них, но нигде в Европе — от Кельна до Палермо, от Москвы до Барселоны — они не потеряли значения. Ничто не может сравниться с их великолепием. В Европе сотни соборов, и я выбрал те, которые считаю самыми красивыми. Большинство соборов величественны. Никакие другие места христианского поклонения не могут сравниться с ними размерами. И если они впечатляют сегодня, то трудно даже вообразить, как эти возносящиеся к небу сооружения должны были воздействовать на людей Средневековья… Это чудеса света, созданные из кирпича, камня, дерева и стекла, окутанные ореолом таинств». (Саймон Дженкинс)

Саймон Дженкинс

История / Прочее / Культура и искусство
Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019
Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019

Что будет, если академический искусствовед в начале 1990‐х годов волей судьбы попадет на фабрику новостей? Собранные в этой книге статьи известного художественного критика и доцента Европейского университета в Санкт-Петербурге Киры Долининой печатались газетой и журналами Издательского дома «Коммерсантъ» с 1993‐го по 2020 год. Казалось бы, рожденные информационными поводами эти тексты должны были исчезать вместе с ними, но по прошествии времени они собрались в своего рода миниучебник по истории искусства, где все великие на месте и о них не только сказано все самое важное, но и простым языком объяснены серьезные искусствоведческие проблемы. Спектр героев обширен – от Рембрандта до Дега, от Мане до Кабакова, от Умберто Эко до Мамышева-Монро, от Ахматовой до Бродского. Все это собралось в некую, следуя определению великого историка Карло Гинзбурга, «микроисторию» искусства, с которой переплелись история музеев, уличное искусство, женщины-художники, всеми забытые маргиналы и, конечно, некрологи.

Кира Владимировна Долинина , Кира Долинина

Искусство и Дизайн / Прочее / Культура и искусство