Люди Хованского, просидев два дня на Снетной горе, поняли, что жизнь им выпала не сытная. Поехали маленькие отряды по деревням. В Завелье забрали всех овец, голов сто. Впятером сюда наведались. Да за околицей их ждал Сергушкин с мужиками. У Сергушкина было человек тридцать. Все на лошадях. Бросились на добытчиков, и те без боя стали уходить полями. По ним стреляли. Да не метко. Так без крови бы и обошлось, но навстречу неудачливым добытчикам с десятью казаками ехал царский гонец к архимандриту Печорского монастыря.
Казаки бегунов остановили и ударили на Сергушкина. А тот уже пороха понюхал. Не дрогнул. Велел своим спешиться. Выставил стрелков. Выждал, когда казаки подскачут на выстрел, и встретил залпом. Били мужики по лошадям. Несколько лошадей пало, казачий строй спутался, а мужики вскочили на коней и пустились без страха в бой.
Царев гонец никогда в подобных переделках не был, потерялся. Метнулся туда-сюда. А со всех сторон чужие скачут… Остановил гонец коня и голову в гриву спрятал. Взяли мужики его в плен. Видят, человек богатый, конь под ним на удивление – и на радостях за казаками не погнались, а кинулись с пленником к Великой на плавучий мост.