Читаем Том 2. Стихотворения (Маленькие поэмы) полностью

И, однако, сверх всех заблуждений и всех жизненных падений Есенина остается что-то, что глубоко привлекает к нему. Точно сквозь все эти заблуждения проходит какая-то огромная, драгоценная правда. Что же так привлекает к Есенину и какая это правда? Думаю, ответ ясен. Прекрасно и благородно в Есенине то, что он был бесконечно правдив в своем творчестве и пред своею совестью, что во всем доходил до конца, это не побоялся сознать ошибки, приняв на себя и то, на что соблазняли его другие… Правда же его — любовь к родине, пусть незрячая, но великая» (журн. «Современные записки», Париж, 1926, <кн.> XXVI, с. 308–311, 312–313, 322; выделено автором).

Пророк Иеремия «за 41 год своей пророческой жизни всюду был преследуем и гоним, зато после смерти, когда стали сбываться все его пророчества, он удостоился глубокого почитания иудеев. <…> Как памятники проповеднической деятельности прор<ока> Иеремии остались: 1) книга его имени; 2) книга Плач; и 3) Послание» («Полный православный богословский энциклопедический словарь», том I, СПб., <б.г.>, стб. 1037). Книга пророка Иеремии и Плач Иеремии входят в Ветхий Завет.

Золотое словесное яйцо. — См. пояснение к заключительной строфе «Преображения» (с. 335*).

Индикоплов Козьма (Косма) — византийский купец и путешественник (VI век н. э.), автор сочинения «Христианская топография», где на основе Библии была изложена теория строения Вселенной.

Чтобы поле… / / Выращало ульями злак, / / Чтобы зерна… / / Озлащали, как пчелы, мрак. — Эти строки прокомментированы (в связи с поэмой «Преображение» выше (с. 332–333*).

Стая туч… / / Слово стая… волков… — Мифологическое происхождение этого образа (с отсылкой к Аф. I, 736) впервые констатировал Б.В.Нейман (сб. «Художественный фольклор», М., 1929, <вып.> 4/5, с. 215).

На реках вавилонских мы плакали. — Парафраза Пс. CXXXVI, 1.

Говорю вам — вы все погибнете… — Ср.: «Нет, говорю вам; но если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк. XIII, 3 или 5).

Олипий — Олипий (Алипий) Печерский; первое из имен русских иконописецев (XII век), дошедшее до наших дней. Впоследствии канонизирован.

Не построить шляпками гвоздиными / / Сияние далеких звезд. — О мифопоэтическом источнике этого образа см. в пояснении к словам «Звездами вбитая высь» из «Иорданской голубицы» (с. 342*).

Слава в вышних Богу / / И на земле мир! — Слова из Лк. II, 14; при богослужении предшествуют шестопсалмию на утрени.

Радуга, как лук. — Параллель этим словам в «Поэтических воззрениях…» (Аф. I, 349) обнаружена Б.В.Нейманом (сб. «Художественный фольклор», М., 1929, <вып.> 4/5, с. 215).

Радуйся, Сионе…— начало стихиры на «Господи воззвах», поемой на 8-й глас субботнего богослужения малой вечерни («Православный богослужебный сборник», М., 1991, с. 145). Сион — гора в Иерусалиме; символически — царство Божие на небесах и на земле.

Назарет — см. выше в примечаниях к «Певущему зову» (с. 297*).

Небесный барабанщик (с. 69). — Журн. «Красный офицер», Киев, 1919, № 3, <июль>, с. 9 (ст. 17–32); журн. «Всевобуч и спорт» (обл.: «Красный всевобуч. Октябрь»), М., 1919, № 1, с. 43; сб. «Конница бурь», М., 1920, <кн. 1>, с. <7–9>; ОРиР.

Авторизованный список рукой неустановленного лица — в макете сб. «Вече», 1919 (РГАЛИ).

Печатается и датируется по наб. экз. (вырезка из ОРиР с пометой Есенина — «поставить после Инонии» и авторской датой: «1918»).

В.А.Вдовин назвал авторизованный список РГАЛИ (1919) «самым ранним текстом, которым мы располагаем» (сб. «Есенин и современность», М., 1975, с. 62). На этом основании было затем предложено датировать «Небесный барабанщик» 1919-м годом, поскольку в упомянутом списке поэмы есть строки: «Что нам плюющий иконами / / В волжскую синь Колчак?», а наступление последнего на Красную Армию началось 4 марта 1919 г. (Там же). Однако отождествление самого раннего из известных ныне текстов поэмы с ее первоначальным текстом в настоящее время нельзя провести на строго документальной основе — автографы произведения неизвестны. Поэтому предложение исследователя пока может приниматься во внимание лишь как одна из гипотез.

Перейти на страницу:

Похожие книги

The Voice Over
The Voice Over

Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. *The Voice Over* brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns... Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. The Voice Over brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns of ballads, elegies, and war songs are transposed into a new key, infused with foreign strains, and juxtaposed with unlikely neighbors. As an essayist, Stepanova engages deeply with writers who bore witness to devastation and dramatic social change, as seen in searching pieces on W. G. Sebald, Marina Tsvetaeva, and Susan Sontag. Including contributions from ten translators, The Voice Over shows English-speaking readers why Stepanova is one of Russia's most acclaimed contemporary writers. Maria Stepanova is the author of over ten poetry collections as well as three books of essays and the documentary novel In Memory of Memory. She is the recipient of several Russian and international literary awards. Irina Shevelenko is professor of Russian in the Department of German, Nordic, and Slavic at the University of Wisconsin–Madison. With translations by: Alexandra Berlina, Sasha Dugdale, Sibelan Forrester, Amelia Glaser, Zachary Murphy King, Dmitry Manin, Ainsley Morse, Eugene Ostashevsky, Andrew Reynolds, and Maria Vassileva.

Мария Михайловна Степанова

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Амо Сагиян , Владимир Григорьевич Адмони , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Мария Сергеевна Петровых , Сильва Капутикян , Эмилия Борисовна Александрова

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное